Вышибалы, до сей поры мирно подпиравшие стены, встрепенулись и кинулись наперерез, явно вознамерившись пресечь безобразие, но тут вперёд выступили мои спутники, молчаливо давая понять, что вмешательство не приветствуется. Лучше всяких слов за них говорили изогнутые боевые ножи, заткнутые за пояс.

Повисла напряжённая пауза.

Видимо, не настолько напряжённая, чтобы пара куплетистов перестала выступать.

♪ По пруду две утки плыли

Ряску мелкую клевать

Эх, богато мы не жили…

Ну и не… ♪

Гармонь вдруг издала пронзительный визг, будто кто-то наступил коту на хвост, заглушая одно из слов.

♪…начинать ♪

— Тьфу ты! — горбун с досадой подёргал инструмент. — Вечно воздух травит где не надо. Ладно, давайте следующую…

Сфокусировав внимание охраны на себе, я медленно произнёс, вбивая каждое слово гвоздём в разум собеседников:

— У меня с этим человеком возникли разногласия, которые я намерен уладить за стенами вашего заведения. Если у господина Шустова будут ко мне претензии, я готов их обсудить. Позже.

Вышибалы переглянулись, явно не зная, как поступить. Затевать драку никому не хотелось, особенно с вооружёнными людьми, чья решимость бросалась в глаза. Поэтому они предпочли отступить и не вмешиваться, вероятно вызвав стражу.

Покинув трактир, я уверенным шагом двинулся по направлению к Реликтовому приказу, продолжая удерживать Мухина за нос. Тот, несмотря на боль, не умолкал ни на миг, обрушивая на мою голову потоки угроз вперемешку с жалобными всхлипами. Эти вопли становились совсем невыносимыми, поэтому пришлось слегка усилить болевой захват. Акакий Акакиевич взвыл, подавившись очередной угрозой, и затих, только тихо поскуливая.

На ступенях всё ещё дожидался Ждан, который при виде нас вытаращил глаза. Видимо, подобные сцены были в новинку даже для того, кто знает всё обо всём.

— Открывай, — приказал я Мухину, кивнув на дверь учреждения.

Тот злорадно осклабился, насколько позволял захват, и прохрипел:

— Ключи остались в куртке. В трактире. Не судьба тебе, мерзавец, внутрь попасть.

— Уверен? — хмыкнул я, сосредотачиваясь.

По моему телу прокатилась тёплая волна, окутывая его багровой пеленой Медвежьей силы. Магическая энергия сконцентрировалась, усиливая мышцы. Из резерва исчезло 22 капли.

Коротко размахнувшись, я впечатал кулак в дверь, вкладывая в удар всю мощь заклинания. Несчастная створка слетела с петель и обрушилась внутрь здания, подняв облако пыли и щепок. В образовавшемся проёме обнаружилось пустое помещение, в котором царили тишина и полумрак. Похоже, Ждан не врал — приказ и впрямь закрылся на учёт.

— Это… это же… государственное учреждение! — промямлил потрясённый Акакий Акакиевич, во все глаза глядя на учинённый разгром. — Т-тебя за такое… на каторгу сошлют! Или п-повесят!

— Всенепременно, — согласился я, втаскивая его внутрь, — но для начала ты выдашь причитающиеся мне деньги.

Чиновник что-то невнятно забулькал и безвольно обмяк, смирившись с неизбежным. Видимо, до него наконец дошло, что спорить со мной бесполезно.

Я же перевёл взгляд на Ждана и добавил:

— После долгих размышлений я решил, что услуги Онуфрия Павловича мне не понадобятся.

Тот, икнув, кивнул.

Мои люди сноровисто занесли в здание трофеи, добытые в лесу. На стол перед трясущимся Акакием Акакиевичем легли охапки Вороньего льна и Жилотрава, пара кустов Сумеречника. Ствол Серой ольхи туда бы не поместился, пришлось прислонить его к стене.

— Оценивай товар, — приказал я с силой бросив собеседника в протёртое кресло. — И лучше тебе не юлить, а назвать справедливую цену. Не то, боюсь, наш разговор затянется.

Мухин побледнел ещё сильнее, хотя, казалось бы, дальше уже некуда.