— Полина, — мягко сказал я, не убирая своей руки, — ты замечательная, и я действительно ценю тебя. Но ты уверена, что правильно истолковываешь свои чувства?

— Почему ты так считаешь? — удивилась она.

— Потому что ты сейчас проходишь через сложный период, — я старался подбирать слова аккуратно и даже бережно, — разрыв с прежней жизнью, конфликт с матерью. В такие моменты легко принять благодарность или восхищение за более глубокое чувство.

— Ты считаешь, я не понимаю, что чувствую? — она слегка нахмурилась, но в голосе прозвучала неуверенность.

— Думаю, что твои чувства искренни, — ответил я, — но они направлены скорее на образ, который ты создала для себя, чем на реального меня. Ты сама говорила, что жила в клетке, а я стал первым, с кем у тебя начала ассоциироваться свобода. Рыцарем из твоих любимых книжек. А настоящего меня ты совсем не знаешь.

— Это из-за Василисы? — глухим голосом уточнила собеседница.

— Нет. Она здесь ни при чём, — честно ответил я.

Эта информация, казалось, успокоила Белозёрову. Несколько секунд та смотрела на меня, а затем опустила глаза. Когда она снова подняла взгляд, в нём читалось некоторое облегчение.

— Возможно, ты прав, — тихо сказала она. — Мне нужно разобраться в себе… Я просто… Извини за… неловкость.

— Тебе не за что извиняться, — искренне ответил я. — Давай просто наслаждаться днём и нашей дружбой.

Атмосфера немного разрядилась, и мы продолжили разговор о более нейтральных темах — планах по развитию лавки, новых товарах, которые стоит привезти в Угрюм. После кофейни мы ещё немного прогулялись по городу, а затем решили вернуться в магазин — нужно было проверить, как продвигается ремонт.

Когда мы подошли к дверям «Мечты рукодельницы», которую следовало бы переименовать, то увидели нечто любопытное. Трое крепких мужчин в кожаных куртках стояли у прилавка, явно пытаясь запугать нашего нового приказчика Никиту. Один из них, лысый детина с шрамом через всю щёку, тыкал пальцем в грудь молодого человека.

— Твою мать, я последний раз спрашиваю, где хозяин⁈ — доносился до нас его грубый голос. — Передай ему, что у этой лавки уже есть покровители, и если он хочет избежать проблем, пусть готовит бабки!

Я жестом остановил Полину, которая уже готова была броситься на защиту приказчика, и спокойно направился к группе.

Моя ладонь с силой опустилась на плечо чужака, а негромкий, но пробирающий до костей голос заставил его вздрогнуть:

— Поздравляю, вы нашли хозяина. Теперь пора обсудить, кто здесь действительно будет иметь проблемы.

Глава 4

Лысый резко обернулся, стряхивая мою руку и инстинктивно отступая на шаг. Его лицо исказилось от удивления, которое быстро сменилось агрессией. Двое его подельников развернулись ко мне, готовые поддержать главаря. Один — широкоплечий здоровяк с кривым носом и мясистым лицом, второй — худощавый, с бегающими глазами и явно нервным тиком в уголке рта.

— Ты кто такой? — процедил лысый, оправившись от неожиданности.

— А у тебя проблемы со слухом? — вопросом на вопрос ответил я.

Лысый окинул меня оценивающим взглядом. За моей спиной тихо подошла Полина, встав чуть позади, но в пределах видимости. Бандит ухмыльнулся, демонстрируя золотой зуб.

— Слушай внимательно, новенький. Это территория Кабана. Все торговцы на этой улице платят за защиту.