— Меня не интересуют твои жалкие попытки замести следы, — отрезал голос. — Меня интересует, как информация о проекте стала достоянием общественности. Я помогал тебе не для того, чтобы читать в новостях о твоих успехах.

Ростислав ощутил, как пот выступает на лбу.

— Это Платонов, — сказал он. — Он всё разрушил. Проник в наши лаборатории, освободил учёных, выкрал документы…

— Платонов, — медленно повторил голос, и в этом слове Терехову послышалось что-то необычное, какая-то непонятная эмоция. — Опиши его.

Князь замешкался, но быстро собрался:

— Молодой опальный боярин из Владимира. Назначен воеводой захолустной деревеньки. Сильный маг земли. Демонстрировал необычайные техники в магических дуэлях. Будучи Учеников не нуждался в вербальных или соматических компонентах заклинаний. Неестественно быстро набирает силу. Семейная связь с родом Волковых по материнской линии…

— Интересно, — протянул собеседник, и Терехову показалось, что тот улыбается. — Очень интересно. Возможно, эта ситуация имеет больше граней, чем кажется.

— Я могу устранить его, — поспешно предложил князь. — Или захватить для наших экспериментов. Его таланты…

— Ты не будешь ничего делать с Платоновым, — резко оборвал его голос. — По крайней мере, пока. Сосредоточься на минимизации ущерба. Уничтожь все следы, веди переговоры с другими княжествами, используй свои рычаги влияния. И жди моих дальнейших инструкций.

— Но общественное мнение…

— Толпа подобна стаду, — невозмутимо парировал голос. — Ей необходимы пастырь, чтобы вести за собой, и волк, чтобы держать в страхе. Найди козла отпущения. Обвини какое-нибудь ведомство или конкретных чиновников в превышении полномочий. Дистанцируйся от произошедшего. Это азы политического выживания.

— Я понимаю, — ответил Терехов, ощущая, как паника медленно отступает. — Будет сделано.

— И помни: ещё одна ошибка станет последней в твоей жизни.

Связь прервалась, и тишина воцарилась в кабинете князя. Он медленно поставил артефакт на стол, чувствуя себя опустошённым. Этот разговор высосал из него все силы, оставив лишь тупую, ноющую тревогу.

Ростислав подошёл к портрету дочери, висевшему на стене. Екатерина — его главная гордость и слабость — смотрела с картины надменным, но прекрасным взглядом. Всё, что он делал — эксперименты, исследования, политические манёвры — было ради неё, ради того, чтобы оставить ей наследство, достойное бессмертия.

А теперь всё это висело на волоске.

Вернувшись к столу, князь открыл сейф, извлёк оттуда небольшую шкатулку и достал чёрный кристалл — редчайший вид Эссенции, добытый в одном из экспериментов. Кристалл пульсировал тёмной энергией, словно в такт биению сердца, и эта пульсация успокаивала его.

Терехов аккуратно вернул чёрный кристалл в шкатулку. Его лицо, обычно бесстрастное, на мгновение исказилось от ярости и отчаяния. Ситуация казалась безнадёжной, но у него оставались связи, ресурсы и, главное, терпение. Платонов не подозревал, с какой опасной игрой связался. И этот урок окажется очень, очень дорогим.

Да, Муром пострадал от санкций, его репутация — от скандала, но игра ещё не была проиграна. А в этой игре он давно научился не считаться с потерями.

Затаиться⁈ Терехов лучше чем кто либо другой знал цену власти. Стоит показать слабость — и тебя моментально сожрут.

У его неприятностей есть имя. И это имя — Прохор Платонов. Стоит избавиться от этого выскочки, и всё станет на круги своя.

Глава 5

Скальд парил в вечернем небе, ловко используя восходящие потоки тёплого воздуха от нагретых за день крыш Сергиева Посада.