В этот момент снаружи раздался взрыв детского смеха. Василиса повернулась к окну и увидела, что Силантий демонстрирует, как правильно маскироваться в лесу, намазав лицо грязью и прикрепив к одежде ветки. Он выглядел таким комичным и одновременно серьёзным, что даже самые сдержанные дети не смогли удержаться от хихиканья.

— Смеётесь? — прикрикнул он, но без злости. — А ведь такая маскировка дважды спасала мне шкуру! Вот встретитесь с Бздыхами в лесу, тогда будет не до смеха!..

Василиса заметила, как его глаза, когда-то тусклые от отчаяния, теперь горели энтузиазмом при передаче знаний молодому поколению. Полина оказалась права — новая цель оказалась для него лучшим лекарством. Голицына с удивлением отметила, что скучает по уехавшей в город гидромантке, как и по молодом Платонову.

Закончив демонстрацию кристаллизации, Василиса оставила детей под руководством Антонины Сергеевны и вышла на крыльцо школы. Урок физической подготовки, похоже, заканчивался — дети собирали луки и стрелы, складывая их в специальный ящик.

— Хорошо поработали сегодня, — говорил Силантий, опираясь на трость. — Особливо ты, Мишка. Верная у тебя рука. И Дашка — молодец. Глаз-то у тебя острый, не мажешь почти!

— Силантий Кондратьевич, — раздался тонкий девичий голос, — а когда вы нас научите ставить капканы на зайцев?

— Всему своё время, девонька, — ответил он, поправляя сползающую повязку на левой ноге. — Сперва надобно ходить по лесу научиться так, чтоб и сучок под ногой не хрустнул. А то какой с вас толк — весь лес распугаете своим топотом.

Василиса подошла к нему, когда дети разбежались.

— Как твои ноги? — спросила она с искренним беспокойством.

Силантий хмыкнул, но по-доброму:

— Ломит, чтоб их! Как дождь собирается — прям огнём горят. Но итальянец божится, что это, мол, так и должно быть, — он посмотрел на школьное здание. — А вот домишко ваш для учёбы никуда не годится. В эдакой тесноте ребятню держать — тока глазёнки им портить понапрасну.

Василиса кивнула, разделяя его озабоченность:

— Знаю-знаю. Скорее бы закончили стройку. Ты же в курсе, что планируется даже небольшой спортивный зал для занятий в непогоду?

— Нет, конечно. Кто б мне рассказал⁈ — Силантий приподнял бровь. — Спортивный зал — это дело! Токмо вы уж проследите, чтоб стойки для луков сладили и место для борьбы сделали. И чулан для хранения снастей.

Василиса улыбнулась, наблюдая, как бывший охотник уже планирует свою будущую педагогическую деятельность. Кто бы мог подумать, что человек, считавший свой путь оконченным из-за травмы, найдёт новое призвание в обучении детей?

— Знаете, что самое чудное? — сказал вдруг Силантий, глядя на расходящихся детей. — Я раньше думал, что главное в жизни — сколько дичи ты набил или сколько Бздыхов уложил. А нынче смекаю — важнее то, что ты оставишь после себя. Этим сорванцам предстоит жить в мире, что день ото дня страшнее становится, и коли мои премудрости хоть одному шкуру спасут… — он не закончил фразу, но Василиса поняла.

— Ты стал настоящим учителем, — сказала она с уважением.

— Тьфу ты, какой из меня учитель-то, — проворчал он, но в глазах мелькнула гордость. — Так, делюсь по мелочи тем, что знаю.

Охотник начал собирать оставленное детьми снаряжение. Василиса помогла ему, подбирая разбросанные стрелы.

— Я рада, что Прохор предложил тебе стать учителем, — призналась она. — Эти дети получают уникальные знания, которых нет ни в одном учебнике.

— А я рад, что не отказался, хоть поначалу и хотел послать его куда подальше, — Силантий усмехнулся, бережно складывая луки.