К концу недели я лично наблюдал результаты нашей работы. Проходя мимо «Большелапоффа и сыновей», я увидел зияющие пустотой витрины. Магазин, ещё месяц назад работающий хоть как-то, превратился в унылое заброшенное место, окружённое аурой неудачи и краха.

— Банк начал процедуру взыскания, — сообщил мне Коршунов во время нашей следующей встречи. — После нашей схему с Сумеречником Онуфрий не смог внести очередной платёж. Пытался продать свой дом, но никто не предложил и половины реальной стоимости. Все боятся конфискации имущества по делу о мошенничестве.

Я отпил кофе и поморщился. Напиток ожидаемо оказался горьким. Прямо как и судьба, постигшая купца.

— Во времена моих предков предателям и заговорщикам рубили головы прямо на площади, — заметил я, отставляя кружку с отваром. — Теперь же приходится двигаться окольными путями, но результат тот же — справедливое возмездие.

Коршунов усмехнулся, в его глазах блеснул азарт старого вояки.

— Война прямая и тайная отличаются лишь инструментами, Прохор Игнатич, — ответил он, потирая ногу под столом. — Когда я командовал разведкой, мы тоже использовали различные закулисные манёвры. Не потому, что боялись прямого столкновения, а потому что так было эффективнее. Меньше жертв, больше результата.

Я кивнул, принимая его довод. В моём прошлом мире всё решалось проще: открытый вызов, честный поединок, ясный исход. Здесь же приходилось играть по иным правилам.

Вскоре операция достигла кульминации. Банк конфисковал имущество Большелапоффа, и я через подставных лиц выкупил магазин и склад за треть их реальной стоимости. Коршунов доложил, что наши агенты заметили подозрительную активность в доме купца — он явно готовился к бегству.

— Просто как прошлый раз, — усмехнулся Родион, передавая мне документы на новоприобретённую недвижимость. — В Нижнем Новгороде он тоже сбежал ночью, оставив кредиторов с носом. Но повтороно ему повернуть этот фортель не удастся.

В ту же ночь Коршунов позвонил снова:

— Мышеловка захлопнулась. Сыскной приказ взял его с поличным на Восточных воротах. При нём нашли сорок золотых рублей и фальшивые документы на имя Анатолия Кривошеина. Как вам такой финал истории?

Я смотрел на ночной Сергиев Посад из окна нашего представительства. Город спал, не подозревая о драме, разыгравшейся на его окраине.

— Достойное завершение, — ответил я, — но расплата — это лишь начало. Мы не просто мстили за прошлое, мы закладывали основы для будущего. Это магазин станет ещё одной опорной точкой для Угрюма.

Положив магофон, я подумал о Нижнем Новгороде, где остались обманутые Онуфрием-Остапом многочисленные люди. Стало бы им легче, узнай они, что этот мерзавец получил по заслугам?.. Возможно.

Как я и говорил: «Торговая война — это всё равно война, а войны я не проигрываю». Никогда.

Судьба Большелапоффа послужит предупреждением для тех, кто считает возможным безнаказанно действовать против меня и моих людей. В этом мире, полном интриг и тёмных секретов, приходится осваивать новые методы войны. Но цель остаётся прежней — победа, абсолютная и безоговорочная.

Заполняющие сейчас улицы городов люди не понимают. Подлинный враг не предложит капитуляцию, не ответит на крик о пощаде. Он придёт, чтобы забрать души, уничтожить людей всех без исключения.

Но когда он придёт, я буду готов.

И первый отголосок грядущей бури — Гон. В самом этом явлении мне виделось много неясного. В моё время это была просто волна Бездушных. Она сносила всё на своём пути, двигаясь тупо и неумолимо словно лемминги или лососи на нерест.

Сейчас же я слышал совсем иное.

Организация. Управление. Тактика.

Словно это не орда чудовищ, а ведомая кем-то армия. А у любой армии есть свои цели и принципы, которым можно противодействовать.