Князь усмехнулся, покачивая бокал с вином.

— Знаете, боярин, я неплохо разбираюсь в людях. Это необходимое качество для правителя. И на том балу, наблюдая за вашей дуэлью с Елецким, я понял одну важную вещь. У вас глаза убийцы, а не светского франта. Вы прирезали его как свинью — быстро, эффективно, без лишних сантиментов. Это не оскорбление, боярин, а констатация факта.

Пауза. Оболенский сделал глоток вина, собираясь с мыслями.

— Есть одна поговорка, которую любил повторять посол Маньчжурского княжества в Содружестве. Мудрый был человек, царствие ему небесное. Так вот, он говорил: «Лучше быть воином в саду, чем садовником на войне». Вы, боярин, рождены для войны, а не для мирных бесед за чашкой чая. И это не недостаток — это данность, которую глупо отрицать. Когда мне нужно подрезать розы в дворцовом саду, я посылаю садовника. Но когда требуется укоротить на голову целый род… — князь сделал многозначительную паузу, — для этого нужен воин. Тот, кто не дрогнет, не усомнится и доведёт дело до конца. Вы именно такой человек, Платонов. Поэтому я обращаюсь к вам.

Собеседник издал лишь короткий смешок.

— Удачи, боярин. И… постарайтесь закончить дело до рассвета.

— Хорошо, Ваша Светлость. До свидания.

В магофоне вновь зазвучал голос Трофимова.

— Ваша Светлость, какие будут приказания?

— Обеспечьте боярину всё необходимое. И проследите, чтобы наши патрули этой ночью держались подальше от квартала, где расположено поместье Уваровых.

— Слушаюсь, Ваша Светлость. Но если там начнётся… шум?

— Пусть шумят. К утру я хочу иметь на столе рапорт о том, что семейство Уваровых покинуло город по собственному желанию. Все, кто останется в живых, разумеется. И мне нужен список активов этого рода, пусть кто-то из твоих ребяток займётся, Володя, ладно?

— Безусловно.

Князь остался один на своими мыслями, глядя на огни города. Где-то там, в одном из богатых кварталов, стоит роскошное поместье Уваровых. Так или иначе, к утру оно опустеет.

Матвей Филатович налил себе бокал вина и поднял его в молчаливом тосте. За справедливость. Пусть даже она приходит из рук приезжего воеводы, а не от законной власти. Иногда хирургу действительно нужна помощь со стороны.

* * *

Я вернул магофон Трофимову и достал свой аппарат. Номер Коршунова набрался автоматически — за последние дни мы созванивались чаще, чем иные супруги.

— Родион, — произнёс я без предисловий, когда в трубке раздался знакомый голос. — Ты как-то рассказывал мне о трёх людях, которым хотел бы отомстить… Так вот, с одним из них можно разобраться уже сегодня.

На том конце провода повисла тишина, затем послышался сдавленный выдох.

— Уваров? — в голосе разведчика звучало плохо скрываемое волнение.

— Он самый. Присылай в представительство всех своих ребят. Особенно Карпова и Медведева — они уже показали себя в деле против Фонда. И раздобудь план поместья Уваровых, если есть.

— Ядрёна-матрёна! Есть, конечно есть, — Коршунов издал короткий смешок. — Я же не зря хлеб ем. Столько готовился! Сам приеду, боярин. Такое пропустить — себе не прощу.

— Жду, — коротко бросил я и отключился.

Трофимов всё это время стоял рядом, делая вид, что изучает трупы убитых бандитов. Профессиональная вежливость — не подслушивать чужие разговоры, даже если они происходят в метре от тебя.

— Владимир Сергеевич, — обратился я к нему. — Конфискую грузовик этих мерзавцев. Нужно вывезти людей, которые согласились переехать в Угрюм.

— Разумеется, боярин. Машина в вашем распоряжении.

— Мне нужен водитель, который доведёт её до нашего представительства.