В заброшенном доме они вывалили добычу на стол. Десяток бутылок разного калибра. Митька нервно хихикнул:

— Думал, всё, конец нам.

— Дураков фартовых бог бережёт, — Иуда открыл бутылку самогона, сделал большой глоток. — За удачу!

Алкоголь обжёг горло. Месмерист передал бутылку подельнику, откинулся на спинку стула. В голове уже вертелись планы. С таким запасом он сможет привлечь ещё больше людей. Создать настоящую организацию. А когда Гон поубавит численность местных, и многие праведники передохнут, он со своими людьми займёт лучшие дома, заберёт брошенное имущество.

— Знаешь, Митька, — он усмехнулся. — Эти дураки думают, что Гон — это конец света. А для умных людей это только начало. Новые возможности. Главное иметь достаточно хитрости, чтобы их разглядеть, и решимости, чтобы схватить!

— Точно! — поддакнул Косой, уже захмелев. — Мы им ещё покажем, кто тут главный!

Где-то снаружи раздалось громкое карканье. Иуда поморщился — терпеть не мог воронов. Птица словно специально села на подоконник их убежища, уставившись чёрным глазом через разбитое стекло.

— Кыш! — Митька замахнулся бутылкой.

Ворон не улетел. Только наклонил голову, продолжая смотреть на них с каким-то почти человеческим интересом. Иуда почувствовал, как по спине пробежал холодок. Было что-то неправильное в этой птице, что-то зловещее.

— Да ну его на хрен, — месмерист отвернулся, делая ещё глоток. — Пусть сидит.

Но ощущение чужого взгляда не проходило. Словно ворон не просто смотрел, а изучал, запоминал. Иуда тряхнул головой, отгоняя дурные мысли. Просто птица. Обычный ворон. Ничего особенного.

Карканье повторилось — громкое, почти насмешливое.

* * *

После раздачи разведчикам последних указаний и отправки Захара усилить охрану оставшихся складов, я вернулся к Борису. Командир дружины всё ещё находился у восточных ворот, инструктируя дозорных. Выглядел он усталым — сказывались дни в лазарете после ранения, но в глазах горела привычная решимость.

— Нужно поговорить, — я отвёл его в сторону. — По поводу этих крыс, что склады обчищают.

Тот кивнул и последовал за мной.

— Как самочувствие? — спросил я.

— Нормально, воевода. Рёбра побаливают, но терпимо, — охотник поморщился, поправляя повязку под курткой. — Но вы же не о моём здоровьице поговорить хотели, какие будут указания?

После вчерашней кражи из амбара нужно было действовать решительно.

— Верно. Нужно покончить с воровством. У меня есть план. Пустим слух, что сегодня ночью будем перевозить содержимое склада с алкоголем в более защищённое место. Якобы только сегодня освободится охраняемое помещение в центре острога. Распространи через доверенных людей — пусть весь острог гудит.

Собеседник понимающе кивнул:

— Приманка, значит. А если не клюнут?

— Клюнут. Жадность и спешка — плохие советчики. Они знают, что времени мало, а алкоголь сейчас на вес золота. К тому же параллельно ребята из спецназа прошерстят беженцев. Ищите тех, у кого слишком много еды, кто торгует продуктами. Действуйте осторожно — вор владеет ментальной магией.

— Понял. Гаврила с Евсеем займутся. Парни смекалистые, не дадут себя одурачить.

Мы ещё с четверть часа обсуждали детали операции, после чего я отпустил Бориса готовить людей. День обещал быть насыщенным — помимо ловли воров, нужно было решить десятки текущих вопросов по управлению острогом.

К полудню, разобравшись с самыми срочными делами, я решил навестить Матвея Крестовского. Метаморф жил в небольшом доме недалеко от казарм — специально поселил его там, чтобы в случае чего дружинники могли быстро отреагировать.

Постучав, я толкнул дверь и замер на пороге.