Библиотека находилась в западном крыле дворца. Я шёл по тёмным коридорам, обдумывая ситуацию. Елена оказалась куда опаснее, чем представлялась на первый взгляд. Использовать влюблённого юнца для убийства, подставить Назара — всё это требовало холодного расчёта и полного отсутствия моральных принципов.

Но действовала ли она одна? Или за ней стоял кто-то ещё? Строгановы, её родня, явно что-то затевали. Может, именно оттуда тянулись нити заговора?

Массивные двери библиотеки были приоткрыты. Изнутри пробивался неяркий свет свечей. Я толкнул створку и вошёл внутрь.

Помещение встретило меня полумраком и запахом старых книг. Светокамни в абажурах отбрасывали пляшущие тени на высокие стеллажи, уходящие под самый потолок. У окна, в кресле с высокой спинкой, сидела княгиня Елена. В руках она держала бокал вина, но пила рассеянно, явно кого-то ожидая.

При моём появлении женщина вздрогнула. Бокал едва не выскользнул из пальцев, несколько капель тёмного вина пролились на изумрудное платье. В голубых глазах княгини мелькнул неподдельный ужас.

— Маркграф? — её голос дрогнул. — Но как…

— Добрый вечер, Ваша Светлость, — я вошёл в круг света, демонстративно покручивая в руках костяной кинжал. — Ожидали кого-то другого? Молодого Ладыженского, например?

Елена быстро взяла себя в руки. На её лице проступила маска холодного недоумения.

— Не понимаю, о чём вы говорите. И что вы делаете в библиотеке в столь поздний час?

— Ох, бросьте, — я усмехнулся, присаживаясь в кресло напротив. — Давайте без этого спектакля. Ваш влюблённый романтик сейчас размышляет о превратностях судьбы в моей спальне. Со сломанной рукой, между прочим. А это, — я поднял кинжал, — его подарок. Точнее, ваш подарок через него.

Княгиня поджала губы, но продолжала изображать непонимание.

— Если боярин Ладыженский совершил какую-то глупость…

— Знаете, что меня больше всего оскорбляет? — перебил я. — Не сама попытка убийства. К этому я привык. Меня оскорбляет выбор исполнителя. Неужели вы считали меня настолько беспомощным, что любой влюблённый юнец справится? Или просто не нашли никого получше?

Готов поспорить, причина именно в этом…

— Я не намерена выслушивать ваши бредни, — Елена поднялась, намереваясь уйти. — Спокойной ночи, маркграф.

Я сосредоточился, собирая Императорскую волю. Энергия потекла по горлу, наполняя голос непреодолимой силой.

— Сядьте, княгиня. Немедленно.

Елена дёрнулась, словно от удара. Её тело начало опускаться обратно в кресло, но взгляд оставался яростным, полным сопротивления. Я почувствовал, как она борется с моим воздействием — сильная воля, надо признать. Для обычной аристократки даже слишком сильная.

— Не… смейте… — процедила она сквозь зубы, всё ещё пытаясь противиться.

Пришлось усилить напор. Императорская воля обрушилась на неё подобно горной лавине, сметая остатки сопротивления. Княгиня обмякла в кресле, взгляд стал рассеянным.

— Отвечайте правдиво. Вы послали Ладыженского убить меня?

— Да, — монотонно ответила Елена.

— Почему?

— Вы стали помехой. Слишком быстро приблизились к разгадке.

— Разгадке чего? Отравления князя?

— Да.

— Вы отравили князя?

Пауза. Даже под воздействием Императорской воли княгиня пыталась сопротивляться.

— Я… обеспечила попадание первого компонента яда в апельсины.

— По чужой указке?

Собеседница сглотнула и с трудом призналась:

— Да.

Я сузил глаза и спросил:

&mdas