Мари приставила кончик своего ножа к правому нижнему ребру.

Я напрягся, прислушиваясь к малейшему звуку моего спасителя, ползущего вверх по шесту. Если он перережет веревки на моей груди и предплечьях, все заметят, когда они упадут, а я буду все еще привязан за голову. За шею нас не привязывали, видимо, чтобы мы не задохнулись, тужась от боли.

Мари сделала надрез. Говорят, нож острее — меньше слез. И правда, сначала не было больно, но потом в меня словно кислотой плеснуло. Я едва сдержался, чтобы не оттолкнуть ее и не выдать себя.

— Ой, больно!

Мари чуть подалась назад и сделала второй надрез пониже, параллельно первому. За спиной существо поскользнулось и упало.

— Вот зараза! — Я крикнул это вслух. Что удивительно, Старая Мари дернулась назад, Псы забеспокоились. Каким-то образом существо удержалось на моей руке — то ли укусило, то ли лапками вцепилось, сам не знаю, но больно было до невозможности. — Ой-ой-ой, зараза такая!

Мари заморгала. Меня же лишь разок надрезали, и она не поняла, в чем дело.

— Опять будешь то же самое? — требовательно спросил я. Существо ослабило хватку и опять полезло по моей руке к столбу. По ощущениям, что-то вроде гигантского краба или паука. Боже, как я ненавижу пауков. — Опять будешь обрабатывать все ребра подряд, как у Солнышка? — Я покосился на него. — Предполагается, что ты в этом мастерица, что смотреть будет интересно. Неудивительно, что они уже готовят Гретчу на смену тебе.

— Ребра — скучища какая, — крикнул кто-то у нее за спиной.

— Зато, когда она их выламывает, уже ничего. — Это уже Раэль.

— Одно уже почти готово.

— Что-то новенькое!

Легкие вибрации — существо доползло до веревки на груди. Черт. Я напрягся, готовый порвать ее — и ничего. Еще вибрации — и существо двинулось дальше, оставив веревку нетронутой.

— Давай, Уродка Мари, покажи нам что-то новенькое. — Смуглый парень в заднем ряду.

Мари это совсем не понравилось. Она осклабилась, обнажая желтые пеньки зубов, забормотала и нагнулась за тонким крючком.

Существо было у меня за головой. Что-то потянуло меня за волосы там, где пряди намотались на кожаный ремень. Клешня скользнула под него.

Мари смотрела на меня, выпрямившись, насколько позволяла ей спина. Она приближалась, держа крюк низко, на уровне паха, и улыбалась.

Вжик.

Я подался вперед, и веревка вокруг груди лопнула. Возможно, существо ее все же распилило, оставив держаться на волоске.

Фокусник может отвлечь ваше внимание на то, что ему нужно, и вы просто не заметите, что происходит прямо у вас перед носом. Крючок Мари отвлек Плохих Псов. Последняя веревка упала, и, словно по волшебству, никто этого не заметил.

Охватившее меня безумие, кипящая смесь ужаса и облегчения, велело мне почесать нос и сунуть руку обратно за спину. Благоразумие возобладало. Я преодолел искушение бездарно потратить шанс, вонзив крюк Мари ей в глаз. Вместо этого я рванул вперед и одним быстрым движением подхватил свой меч с колен Манвы.

Я шагнул в самую толпу.

Чтобы избежать плена, лучше всего держаться с краю, но у них были луки и наверняка еще дротики. Ударив в центр, я дезорганизовал Псов. Я шел вперед, укладывая их. Прежде чем первые успели вскочить на ноги, четверо уже получили раны, что никогда не закроются.

В том, чтобы оказаться в окружении, есть своя свобода. В таких обстоятельствах с тяжелым мечом, достаточно острым, чтобы рубить ветер, можно описывать великолепные большие круги и заботиться лишь о том, чтобы он не застрял в теле очередной жертвы.