25

При наводнении всегда стоит один и тот же запах — земли после дождя, но как будто зашедший дальше, с гнильцой. От холода я задержал дыхание, вода поднималась все выше, по мере того как я заходил в нее. Лицо мое горело от жара клинка, отражаясь в темной голодной воде. Отчего-то я подумал о тихих извивах Сейны в городе Крат за мостом Искусств, где каменные столбы выступают из тихих вод, отмечая место для купания. Совсем маленькими мы заходили в воду постепенно, громко вскрикивая. Крики и вдохи, когда река брала нас за сокровенные места ледяными руками — я был рад снова почувствовать это, но молчал.

— Жуть, — сказал у меня за спиной Макин. — Не думаю, что мои яйца отойдут раньше, чем через месяц.

— Зачем мы вообще пошли? — Это уже Райк.

Я оглянулся через плечо на Горгота, почти раздетого, несмотря на холод, — он гнал перед собой волну. Красный Кент держал над водой топорик и меч, Макин ухмылялся, Райк совсем скис, Мартен хмурился, полный решимости, на щите у него были черные шпили сгоревшего дома на зеленом фоне.

— Зачем? — повторил Райк.

— Потому что оно не хочет этого, — сказал я и двинулся дальше.

Я мысленно напомнил себе, что надо действовать иначе. Если каждый раз, когда враг требует, чтобы ты сел, ты прыгаешь вверх, эта предсказуемость становится кольцом у тебя в носу, за которое тебя можно тянуть, когда толкать уже не получается.

— Наслаждайтесь.

Голос Райка прозвучал далеко позади.

Я остановился и повернулся. Райк никогда не принимал всерьез меня как короля. Я, конечно, правил семью странами, где тысячи и тысячи склоняли передо мной колени — добровольно или нет, обычно все же нет, но Райк склонялся только тогда, когда в противном случае ему эти самые колени могли переломать.

— А что, вот прямо сейчас это необходимо, брат Райк?

Он осклабился.

— И что ты будешь делать? Снимешь с меня шкуру и выковыряешь глаза?

Очевидно, нежити он боялся больше, чем меня.

— Разумеется, нет. — Я покачал головой, улыбаясь, как в былые времена. — Я король! — Я шагнул к нему и опустил Гога в воду, так что тот зашипел, подскочил и поднял облачко пара. — Для меня это сделает профессионал. Кто-то, кому это правда нравится. Короли не марают руки.

Горгот гортанно рассмеялся. Макин присоединился к нему. В конце концов даже Райк хмыкнул, и мы пошли дальше. Трудновато шутить, когда ты уже глубже, чем по яйца, в ледяной воде и идешь в самый ад, но, к счастью, у меня была невзыскательная аудитория. Да я и не шутил.

Теперь, ближе к роще, вода доходила уже до пояса, я шагал по мягкому дну без единого звука. Три раза я едва не упал, споткнувшись о какие-то незаметные под водой кусты или остатки заборов. Макин все же рухнул и поднялся, отплевываясь и ругаясь.

Ближе к деревьям вода будто бы была холоднее. На нас плыли тоненькие льдинки, поднимался туман и тянул щупальца, сплетающиеся с нашим дыханием, стынущим на морозе. Я увидел первого призрака — что-то мелькнувшее среди деревьев, фигуру, движущуюся быстро, но не колеблющую воду, доходящую до колен. Растрепанные черные волосы, весь в грязи, ребенок. В сознании всплыло имя «Орскар», неизвестно с чего. Я обернулся, чтобы предупредить братьев, все еще указывая опущенным мечом туда, где был мальчик. И, конечно, увидел только туман. Туман и железный крест, медальон свисал с нижней перекладины — красная эмаль в знак крови Христа.