— Вы не имеете права! Я назначен Его Величеством! Я представляю сейчас последнюю волю императора Сянь Фэна!

Императорская гвардия образовала вокруг Су Шуня и его людей круг.

— Я вас всех повешу! — завопил Су Шунь.

По сигналу принца Гуна Шэн Бао и Жун Лу взяли Су Шуня под руки. Тот сопротивлялся и призывал на помощь принца Цзэ.

Прибежал принц Цзэ со своими подчиненными, однако императорские гвардейцы их оттеснили.

Принц Гун вытащил из рукава желтый свиток:

— Всякий, кто посмеет выступить против приказа Его Величества императора Тун Чжи, будет приговорен к смерти.

Пока Жун Лу разоружал охрану Су Шуня, принц Гун вслух читал составленный мной указ:

— Император Тун Чжи приказывает немедленно арестовать Су Шуня. Су Шунь обвиняется в организации государственного переворота.

Когда Парад скорби продолжил свое движение из Мийюна в Пекин, Су Шунь сидел в клетке на колесах и был похож на циркового медведя. От имени своего сына я проинформировала правителей всех китайских городов и провинций о том, что Су Шунь арестован и смещен со всех своих постов. Принцу Гуну я сообщила, что считаю обязательным иметь под своими ногами твердую почву. Мне хотелось знать, что думают и чувствуют провинциальные власти, чтобы государственная стабильность не нарушалась. Если начнутся волнения, мне хотелось подготовиться к ним заранее. Ань Дэхай взял на себя это задание, хотя сам был освобожден из императорской тюрьмы всего несколько дней тому назад. Он был весь забинтован, но чувствовал себя счастливым.

Отклики на арест Су Шуня приходили со всех концов страны. Я почувствовала сильное облегчение, когда поняла, что большинство губернаторов встали на мою сторону. А тем, кто сомневался, я не запрещала вести себя честно. Я дала им понять, что хотела бы встретить с их стороны абсолютную искренность, неважно, насколько их мнение о Су Шуне противоречит моему собственному. Мне хотелось, чтобы они знали, что я готова их выслушивать и принимать их рекомендации, и особенно это касалось вопроса о мере наказания Су Шуня.

Спустя короткое время Су Шуня осудили два высших чиновника, стоящие во главе министерства гражданской юстиции и первоначально входившие в лагерь Су Шуня. После этого свою поддержку мне выразили генерал Цзэнь Гофань и другие китайские министры. Я тогда назвала их «сидящими за забором», потому что, прежде чем принять решение, они долго и пассивно наблюдали за обеими сторонами конфликта. Цзэнь Гофань осудил Су Шуня за «грубое нарушение исторических обычаев». За ним выступили правители северных провинций. Они были возмущены тем, что Су Шунь оттеснил от государственных дел принца Гуна, и предложили передать власть императрице Нюгуру и мне.

Как только Су Шунь прибыл в Пекин, над ним начался судебный процесс Председательствовал принц Гун. Су Шунь и остальные члены «банды восьми» были признаны виновными в попытке развалить государство, что было по законам Цин одним из десяти тягчайших преступлений, вторым после мятежа. Су Шунь также был признан виновным в преступлениях против семьи и против общественных добродетелей. В составленном мной документе я назвала его преступления «отвратительными и непростительными», а его самого «неисправимым».

Принцу Цзэ была «дарована» веревка. Его отвели в специальную комнату, где его ждал крюк и скамейка. Там же присутствовал специальный слуга, который должен был помочь принцу Цзэ в том случае, если у него не хватит сил самому взобраться на скамейку. Именно этот слуга должен был выбить ее из-под ног принца Цзэ, когда его голова окажется в петле.

Мне было трудно давать такие распоряжения, однако я понимала, что другого выбора у меня нет.

В течение нескольких последующих дней были лишены своих рангов и должностей все остальные союзники Су Шуня, включая главного евнуха Сыма.