Ей это явно не понравилось, три вдоха она стояла под их ударами, а затем впервые с начала сражения двинулась с места, с чавканьем отрывая ногу от плит площади. Она сильней, чем были убитые Предводители, раз может выбраться из приковывающей техники или старик Тизиор ослаб и мало влил силы?

Неважно.

Куда, тварь?

Первым ей в грудь влетело Штормовое Копьё, следом из камня вырвались Кровавые Плети. Да, им было не под силу пережить удар даже одного меча старика, но их были десятки и их хватало, чтобы заставлять Марионетку бороться за каждый шаг из двойной ловушки.

Плети, в которые я вливал стихию, должны были быть острыми, словно хорошо наточенный клинок, должны были окрашиваться кровью врага, вот только Марионетка не собиралась отдавать моей технике ни капли своего тела.

И не надо. Огромные призрачные клинки молотили Марионетку, раз за разом рассекая её тело, заставляя странно вибрировать её тело, и срывали ритм едва уловимого мерного биения в глубине её тела. Эдак...

Мечи вдруг исчезли, запас вложенной стариком в технику силы закончился. Я возмущённо завопил:

— Старик, ты же давно Предводитель, сделай технику непрерывной!

Мне ответил злой голос:

— Щенок, побольше уважения к старейшине секты Сапфировых Тритонов!

Я обернулся, в изумлении уставившись на ещё одного незнакомого мне старикашку. С губ даже едва не сорвался глупый вопрос: «Ты кто, вообще, такой?». Ясно же, что какая-то шишка из тех, что помогали старику, как бы не шишка из Тритонов, которую должен знать Атрий, только у меня сейчас не то лицо. Вовремя ты появился со своими нравоучениями, шишка, ничего не скажешь.

Спустя миг мне стало не до чужака и не до насмешек — Марионетка снова ударила. На этот раз одновременно и шипами и кровавыми нитями из пальцев.

Старик Тизиор вновь накрылся сплошной защитой, я вместе с Призраком ушёл Рывком на полсотни шагов вверх, где проскользнув мимо нитей, а где снеся их со своего пути Звёздным Клинком.

Мгновение неподвижности, шаткого равновесия, когда техника уже закончилась, но земля ещё не позвала меня к себе, а затем я снова вливаю силу в созвездие Рывка. Десять Летающий Убийц один за другим пробивают Марионетку насквозь, следом в неё врезается Крушитель.

Я разрубаю Марионетку надвое, перечёркиваю её сталью, техникой и стихией. Клянусь, этого удара бы хватило, чтобы убить Предводителя, но она уже спустя вдох смыкает края страшной раны.

Летающие Убийцы делают круг по площади и мчатся ко мне, хотя я пытаюсь развернуть их для нового удара. На миг меня пронзает испуг, что подарок Фатии с двойным дном и они сейчас ударит уже меня. Я даже прикрываюсь чешуйкой Панциря, хотя не чувствую жара опасности.

И не зря не чувствую. Убийцы огибают чешуйку, сходятся в одном месте, на запястье. Но рука, которую должны были пронзить десять костяных клинков — цела, зато её теперь снова стягивает браслет из крупных бусин. Летающие Убийцы исчерпали запас сил.

Я на миг стискиваю зубы. То ли досадуя на свой испуг, то ли на то, что помощь артефакта была так коротка.

Но это не мешает мне уйти от удара Марионетки, а затем выругаться. Тот сектант, что советовал мне проявить уважение к старику Тизиору — попался, дарсов слабак.

Одна из кровавых нитей пробила его насквозь. Я рвусь к нему, скользя между ажурных сплетений девяти других, уворачиваясь от молотящих из камней острых пик.

И не успеваю.

Когда Звёздный Клинок рассекает десятую нить, то сектант уже мёртв. Высушен не хуже, чем если бы его убил мой Призрак. Тоскливо спрашиваю:

— Это ещё одна жизнь к Марионетке, да?

Старик Тизиор бурчит у меня в голове:

«Нет, она просто так высушила Альвира, ради забавы.»

Вдруг вопли ужаса доносятся с дальнего края площади.