— Только не Бог Распада, — пробормотала адмирал. — Не для...

Ее слова превратились в вой, к которому присоединился Тимониус, а следом и Фарауг. Лотан боролся, но даже он не смог долго продержаться против Бога. Только Леста стояла тихо, хоть слезы и катились по ее лицу.

— Знайте, своими действиями вы возвеличили Храм, — сообщила им Нефера. — Теперь вы вместе с Богом и будете служить Великому, как никто другой.

При этих словах она прикоснулась к рукояти крошечной секиры.

Огромные символы вспыхнули так ярко, что даже сама леди Нефера прикрыла глаза. Но ее страдания были ничем по сравнению с теми, которые испытывали пятеро избранных. Огромные нарывы покрыли их. Плоть, лопаясь и извергая гной. Ядовитый пот выступил из пор, сжигая кожу. За считанные секунды никто уже не смог бы узнать в этих кричащих и воющих кучах гнили минотавров.

Зеленый огонь, окружающий крошечную секиру, стал еще ярче, обжигая кожу на пальцах Неферы. Но жрица, охваченная восхищением, не чувствовала боли. Из каждой трупной кучи начал подниматься туман, закручиваясь в спирали, — адмирала Сорси выжали как мокрую тряпку, даже ее латы сгнили и превратились в прах. Плоть и сухожилия таяли...

Огненные щупальца исчезли, но Нефера продолжала держаться за секиру, хотя ее рука обгорела до кости. Символы Предшественников медленно тускнели.

В зале раздавалось только дыхание верховной жрицы. Не обращая внимания на руку, она любовалась силой, которой пользовалась благодаря Моргиону.

— Сделано, — прошептала Нефера хрипло. — Хорошо...

«Да, хорошо...»

Она рухнула на колени в знак благодарности.

«Пять ночей... Луны будут вместе пять ночей... В высший час...»

— Я поняла...

Моргион покинул жрицу, оставив после себя, как всегда, чувство опустошенности... Краем глаза Нефера заметила останки избранных — за свой дар Лорд Ужаса потребовал принести в жертву самых верных. Исчезновение таких заметных фигур не шутка, особенно Лотана и Сорси, но всегда можно все свалить на мятежников, а заодно позволить Арднору применять более жесткие карательные меры к недовольным.

На месте смерти адмирала чуть звякнули мелкие кусочки брони. Это раздражило Неферу, и она вновь приложила руки к маленькой секире, взывая к своей новой силе.

Ветер пронесся через зал, унося прочь останки верующей, а затем вернулся, как верная собака, и очистил пол в еще четырех местах. Нефера повела пальцем, и маленькое торнадо вылетело в трубу.

Нефера рассмеялась от удовольствия и любовно погладила подаренную Моргионом секиру. Осталось лишь пять ночей.

Когда в голове у Фароса прояснилось, они были уже далеко от острова Гаэрта. Несколько минут назад три корабля эскорта без всяких знаков развернулись и пошли другим курсом. Незнакомцы не хотели иметь ничего общего ни с мятежниками, ни с империей.

— За нами нет никакой земли, — удивился Ботанос, — а ведь мы ушли не так далеко, но даже подзорная труба не помогает...

— Забудь. — Фарос любовался закатом. Минотавры прекрасные моряки — сейчас звезды им пригодятся для определения курса.

— Мы где-то на востоке империи, — предположил Ботанос, почесывая в затылке. — Или на северо-востоке... хотя можем быть и на юго-востоке...

Лидер повстанцев подумал, не достать ли меч и не воспользоваться ли его силами, когда его взгляд упал на кольцо. Кольцо Рахма и Саргоннаса. Оно немедленно нагрелось.

Минотавр поднял руку к груди.

— Покажи мне путь, я приказываю тебе!

Подумав о доме на Митасе и о семье, он повернулся на восток. Жар не усиливался. Не отчаявшись, Фарос продолжал медленно поворачиваться по кругу, пока кольцо ярко не загорелось.