И снова, шаг за шагом, проваливаясь в снег, навстречу пронзительно воющему ветру.

Уже вышла третья луна, когда он, отдуваясь, ввалился в горную хижину. Опустил свою ношу на выложенный плетенными из тростника циновками пол, осмотрелся. К счастью, нашлось кресало, и после пары попыток факел вспыхнул, осветив помещение.

Печка, сложенная из плит курамита, камня, почти мгновенно нагревающегося, но зато долго отдающего тепло. Нехитрая утварь – пара кастрюль, чайник. В углу – сложенные под потолок мелко наколотые дрова. Невысокая лежанка, пара грубо сделанных стульев…

Де Берг смахнул с лица выступивший пот, откашлялся. Все-таки он болен. Усталость Прогноста. Так что времени у него не так и много. Второй попытки не будет. Во всяком случае – для него… Поднял фэллу с промерзшего пола, уложил на лежанку, потом открыл дверку печи, набросал щепы из ящика, стоящего возле очага, сверху положил самые тонкие поленья, сунул туда факел. Пламя почти мгновенно охватило щепки, затем перекинулось на дрова, загудело. Курамит начал нагреваться, и через несколько минут де Берг почувствовал ровное тепло, источаемое печью.

Тело начало покалывать, а глаза сами стали смыкаться. Тряхнув головой, он попытался отогнать сон. Не получалось. Помедлив, подхватил одну из кастрюль, распахнул дверь хижины. Мгновенно ледяной ветер прогнал дремоту. Иван набил снегом тару, вернулся обратно, водрузил кастрюлю на печь, вновь подкинул дров…

Через несколько минут покалывание и зуд прекратились – тело начало согреваться. Он сбросил куртку, подошел к лежанке. Фэлла по-прежнему лежала без движения, но ее грудь едва заметно вздымалась в такт редкому дыханию. Сильными пальцами Иван ощупал ее плечо – девчонке повезло. Вывих. Это не проблема. И хорошо, что девчонка без сознания. Примерился, дернул. Она охнула, но так и не пришла в себя. Это хорошо.

Иван осмотрелся – заметил на стене нечто вроде мешка. Выдернул у фэллы из мехового сапога нож, отхватил полосу грубой ткани, начал накладывать фиксирующую повязку. Прямо поверх толстого свитера, надетого на ней. Едва закончил, как в кастрюле, стоящей на печи, забулькала вода. Подошел поближе – маловато. Надо еще.

Не одеваясь, снова выскочил наружу, набрал снега, добавил в кипяток… Вот что значит экология! Отсутствие производства и девственная природа. Вода была абсолютно чистой, даже без обычных крупиц мусора.

Де Берг вернулся к своей куртке, залез в один из внутренних карманов, вытащил оттуда пакет с пищевыми брикетами. Хорошо хоть их разрешили взять с собой… Но надо дождаться, пока вода вновь закипит. Подвинул стул к стене, откинулся на спинку, прикрыл глаза. Но, как назло, сон окончательно пропал. Даже подремать не вышло…

Фэлла завозилась на лежанке, потом тоненько вскрикнула. Наверное, неловко повернулась и потревожила вывернутое плечо.

Иван открыл глаза – действительно: девчонка сидела, поджав под себя одну ногу, правая рука поддерживала левую… Да ничего подобного! У нее же в левом голенище нож был! Его искала.

Забулькала вода, закипая в кастрюле. Иван поднялся, вновь достал нож. Девчонка подалась назад на своей лежанке. Он развернул пакет, вытащил один из брикетов, примерившись, разрубил его на две части. Затем снял со стенных крючков глиняные кружки, поставил на пол, примерившись, наполнил кипятком, бросил в каждую по половине брикета. Ножом отщепил от одного из поленьев длинную лучину, чуть подстрогал – пойдет. Импровизированной лопаткой раздавил брикет, тщательно перемешал с водой, тот сразу начал на глазах набухать. Взяв кружки, Иван шагнул к лежанке, на которой застыла фэлла, поставил еду прямо перед ней.