И горячие слезы, прожигающие кожу насквозь, крепкое плечо сына, поддерживающее отца.

Пепел проваливается сквозь поверхность черного камня. Сияние силового поля угасает. Мгновение – и сквозь сплошную поверхность последнего ложа начинает подниматься урна с прахом. Простая, скромная, наглухо закрытая ваза, с надписью на универсальном языке, «Ююка де Берг. Первая Императрица».

Четыре ладони одновременно накрывают сосуд сверху. Четыре – притрагиваются с боков, касаясь друг друга. Затем три пары ладоней исчезают, и де Берг поднимает урну, показывая ее всем. Те, кто стоит на ступени, те, кто в почетном карауле, те, кто смотрит трансляцию, – все опускаются на одно колено, отдавая дань уважения и почести горю императорской семьи. Или наоборот, смеются над их слезами. Слишком мало времени прошло с объявления Империи. Врагов у Ивана Кровавого гораздо больше, чем соратников и истинных подданных…

Щекочущее касание силового манипулятора. Он мягко подхватывает вазу с пеплом, унося ее внутрь мавзолея. Массивные плиты камня смыкаются, запирая вход до следующего раза… Конечно, есть проход под землей. И когда Иван или дети пожелают навестить жену и мать, они всегда смогут это сделать…

Император сам опускается на колено, кланяется мавзолею. Сын повторяет за отцом. Дочери просто склоняют головы. Иван не видит, но чувствует, что люди позади него, кто находится в траурной процессии, повторяют каждый жест. Последний удар барабанов. Последний печальный вскрик труб. Обратный путь вниз по лестнице последнего пути…

– Я хочу побыть один.

– Папа!..

– Один!

Пришлось повысить голос на близких, но что поделать, если остаться в одиночестве сейчас для него лучшее лекарство, чтобы не сорваться? Да, им тоже тяжело. Но детей трое, и они смогут поддержать друг друга. А вот ему никто не поможет. Слишком тяжелая ноша на плечах. Страшное знание будущего. И осознание, что ко времени Судного Дня человеческой расы его, единственного, кто может дать людям шанс уцелеть как виду, уже не будет…

Все с недоумением смотрят на Императора, но сейчас ничто не способно тронуть его сердце. Только одиночество, чтобы не совершить непоправимое…

Щелкает замок за спиной. Двери закрыты наглухо. Личные покои императорской четы. Ее украшения. Забытая в суматохе царедворцами траурная повязка. Гардеробная… Ююка до самого конца носила только один фасон платья – одежду Симбионта. Иван так и не рассказал ей об этом. Ее ласковые руки… Глаза, глубокие, словно океан… Голос, заставляющий трепетать человеческое сердце…

Бедная моя!.. Любимая моя!.. Больше нет тебя рядом. И – нечто, рвущее сердце и душу, огонь из глаз…

– Милый…

Ласковый певучий голос любимой женщины. Гроссмейстер очнулся.

– Что, дорогая?

И сразу же резким движением спрятал ее за спину, привычно оберегая от врага. Вот они, убийцы: Саора Файер, представитель светлых фэллов, и Юмара Тойо, темная фэлла. Непримиримые противники на родной планете. И вынужденные союзники в войне против Ордена. Никогда светлый фэлл не станет есть за одним столом вместе с темным. Никогда темный фэлл не породнится со светлым. Тысячи лет между ними вражда. Не на жизнь, а на смерть схватки между племенами. Почему же эти двое сейчас спокойно стоят перед ним, их врагом, и смотрят так, будто ждут чего-то от тевтона? Или они хотят покончить с его женой? Ибо то, что Юкама стала его супругой, примирило исконных противников в их стремлении уничтожить отступницу.

– Господин фон Вальдхайм…

Рука Курта привычно ищет рукоять меча, которого нет. Оружие находится в личных покоях гроссмейстера. Впрочем, обе фэллы тоже безоружны. А сила тевтона способна уничтожить обеих женщин в мгновение ока.