Лангуасс с трудом пришвартовал судно к стоянке, хотя ветер не мешал ему. Буруту находился в десяти милях от берега, поэтому суда всегда с трудом достигали причала, особенно в сезон дождей, когда течения становились сильными. Иногда туземным каноэ приходилось буксировать торговцев к причалу. Хотя честным торговцам было сложно, зато частокол в Буруту защищал не только от местных мародеров, но и от непрошеных гостей из-за океана. Опасность чаще всего приходила оттуда. Шесть пушек форта смотрели в море, а не на внутреннюю дельту.

Белый бабалаво по имени Квинтус подошел к лестнице вместе с Яаном де Гротом, чтобы узнать новости, но когда Нтикима крикнул: «Стингрей!», де Грот свернул в сторону. Он, как Нтикима, не любил Лангуасса и знал, что от его визитов толку мало. Но Квинтус подошел к Ноэлу Кордери и Нтикиме, встал за ними, пока те смотрели на судно, боровшееся с течением.

На каравелле не подавали сигналов, но Нтикима увидел женщину, любившую Ноэла Кордери, она стояла на мостике и махала рукой. Нтикима не мог понять, почему Ноэл не купит ее у Лангуасса себе в жены, но было сложно представить отношение белых к женщинам, которое отличалось от их отношения к другим видам собственности.

– Надо зарезать хорошего теленка, – вздохнув, сказал Квинтус. – Блудный сын опять вернулся.

Это была бессмыслица, так как в Буруту не было коров, и ужин будет состоять из горсти муки, хлеба из пшена, супа из земляных орехов. Нтикима, однако, знал, что Лангуасс всегда привозил бутылки с экзотическим вином и с друзьями обычно напивался им, не притрагиваясь к пальмовому вину, пшенному пиву, сделанным черными.

– Помочь им причалить? – спросил Квинтус Ноэла Кордери.

– Они войдут с приливом, – сказал Ноэл. – У них достаточно парусов, чтобы взять бриз.

Квинтус потрепал Ноэла по плечу с наигранным энтузиазмом:

– Они привезут небылицы, ничего больше. В течение недели обязательно придет «Феникс» с товарами для нас и увезет наши запасы слоновой кости, пальмового масла, каучука.

Нтикима прислушивался к разговору. Квинтус проявлял большой интерес к обещанному приходу «Феникса» и в последние недели был очень внимателен к подсчету, накоплению запасов, как перед осадой или путешествием. Возможно, был более предусмотрителен и знал, что скоро Огбоне пришлет за ним. Еще до прихода Нтикимы он начал держать ослов за внешним частоколом, Нтикима угадал, что это для грузового каравана. Квинтус, очевидно, знал, что ему предначертано судьбой идти в Адамавару. Нтикима не был удивлен: бабалаво всегда должен знать что-то о будущем.

Пока население фактории встречало Лангуасса и его команду, Нтикима наблюдал, слушал. Белые редко обращали на него внимание, его интерес к ним забавлял, но не тревожил. Он всегда был на побегушках, с удовольствием учил английский язык, слушал рассказы о дальних странах. Ноэл Кордери и Квинтус любили его, помогали учиться.

Нтикима постоянно улавливал любые нюансы отношений белых. Он заметил, например, что Квинтус организовал встречу, а Ноэл Кордери был сдержан. Это определенно не нравилось смуглой женщине – Лейле, которая ожидала более теплого приема от того, кто был ее любовью. Казалось, она жила надеждой, что Ноэл однажды научится смотреть на нее с большим желанием.

Когда она спрыгнула на причал, он спокойно принял ее поцелуй в щеку и не ответил поцелуем. Сдержанность Ноэла не пришлась по вкусу и Лангуассу, но у него были собственные причины. Нтикима уже раньше заметил, что так называемый пират всегда придерживался оптимистического мнения о том, что все должны быть в восторге от его компании. Нтикиму не удивляло, что празднику, который торговцы устроили гостям, не очень радовались участники, хотя было ясно, что свежая пища пришлась по вкусу изголодавшимся Лангуассу и его команде.