Когда путешествие показалось всем утомительно бесконечным, Нтикима набрался духу спросить, сколько еще идти – о чем Кордери уже спрашивал. Но Гендва сказал мальчику, как и белому, что они только начали свой путь, плодородную землю Адамавары не так легко достичь с такими путешественниками.

6

Из сонного расслабления Ноэла вывел далекий звук, нарушивший тишину тропической ночи. Кордери быстро поднял голову с грубой подушки, сделанной из свернутой одежды, но распознал природу звука и успокоился. Потом перевернулся на спину, но не встал. Знал, что звук стихнет и он опять уснет.

Квинтус, лежавший рядом, тоже проснулся, сел, отодвинув противомоскитную сетку, и натянул ботинки.

Его лицо было освещено тусклым светом фонаря, стоявшего на земле между ними.

– Это Оро, – сказал Ноэл. – Нас это не касается.

– Но Лангуасс этого не знает, – ответил монах. – Надо предупредить его и его людей, чтобы оставались в палатках. Нам вовсе не нужен человек с мушкетом в ночных поисках зверя. Если утром объявятся мертвые, пусть это будут воры хауса или преступники уруба.

– Конечно, – ответил Ноэл. – Мне тоже идти?

– Не надо. Я сделаю все сам.

Монах поправил свое белое одеяние и выбрался из сетки, окружавшей постель. Выходя, он прикрыл вход, но не долго он оставался закрытым. Под сетку Ноэла проскользнула Лейла. Ее приход насторожил, но то, что она была одета, успокоило; ночи сейчас стали холодными, и одеваться приходилось теплее.

– Что это за шум? – нервно спросила цыганка, сев на его кровать и стараясь скрыть тревогу.

– Это Оро, – сказал он. – Слово означает «ярость» или «свирепость». Туземцы говорят, что это что-то вроде демона, приходящего наказать виновных, но шум производит священник, вращая на плети кусок дерева с отверстиями. Оро чем-то похож на Эгунгуна, появляющегося по другим случаям. Огбоне вызывает его, чтобы наказать ведьм и других нарушителей неписаных законов. Когда раздается его голос, женщины закрываются в хижинах, потому что это касается только мужчин. Выданных преступников больше не видят, но иногда изуродованные тела находят на ветвях высоких деревьев, куда их забрасывает демон. Их кровь пьют элеми и обычные люди, ею мажут, в качестве жертвоприношения, большие барабаны – гбеду.

Иногда, когда приходит Оро, туземцы убивают пленных рабов или детей, но это зависит от вида праздника. На праздник Олори-мерина, бога, хранящего города, в жертву приносят новорожденного. Это случается четыре раза в год, но и тут опасности для нас нет.

– Но не наш приход поднял их? – спросила Лейла.

– Нет. Наш приход для этих людей ничего не значит. Они могут только радоваться присутствию вампира Гендва на их церемониях, устроить для него целый спектакль. В Огбоне он важная персона – священник Осангина, доброго бога-лекаря.

– Это ужасная страна, – пожаловалась она, – где вампиры, живут долго или нет. Боги, которых боятся черные, требуют кровопролития, даже в молоке для детей – кровь животных. Это чудовищно.

– Эти леса не краснее, чем улицы любого галльского города, – возразил Ноэл цинично. – Сомневаюсь, что арабcкие страны чище. Ни христиане, ни мусульмане не церемонятся c врагами, все мы просим помощи у наших богов в своих делах. Да, Олори-мерин – мрачный бог, но честнее жестокостью служить жестоким богам, чем, как инквизиция-папы, пытать во имя доброго, ласкового Бога, который якобы любит и жалеет всех нас.

Снаружи голос Оро стал стихать и наконец все смолкло.

– Это все? – спросила цыганка.

– Нет, – сказал Ноэл. – Сейчас раздастся барабанный бoй – но мы не в самом городе, будет не очень громко.