– Мы не нашли сокровищ, – горько сказала она, – к которым стремился Лангуасс.

– Мы еще не достигли сказочного царства. – По тону Ноэла Нтикима определил, он и не ожидал найти то, что Лангуасс называл сокровищем, даже в Адамаваре. – Он де должен был подвергать тебя такому испытанию.

– Я-пошла не из-за него, а ради тебя, – прошептала она. – Не он меня привел. Я сама захотела.

– У тебя жар, – заметил Ноэл, как бы обвиняя. – Тебе будет непросто завтра или послезавтра. Кто-то из нас может умереть, не дойдя до цели.

– Но ты будешь жить, – сказала она, – потому что по силе и хитрости почти равен вампиру.

Нтикима не понял этого, потому что для него Кордери совсем не был похож на элеми. Он мог представить, что белый бабалаво однажды мог вступить в ряды старейшин Адамавары, но никак не Ноэл Кордери, напоминавший воина, но не священника.

– У меня крепкий организм, – сказал он женщине, – но отец был крепче, однако умер от африканской болезни.

Лангуасс закричал: «Воды!», женщина встала, но Ноэл увидел сидящего рядом Нтикиму и послал его за водой для больного.

Кипевшую в котле на костре воду отлили в тыкву для охлаждения, когда Нтикима попробовал ее, она еще была теплой. Тем не менее принес ее Ноэлу, который, отпив немного, поморщился, но утвердительно кивнул. Нтикима пошел в палатку, дал отхлебнуть воды пирату. Лангуасс пожаловался, что ему не становится легче.

– Подожди до ночи, – пробормотал Нтикима. – Стемнеет, станет прохладнее.

Лангуасса прошиб холодный пот. Его зрачки расширились, вокруг пролегла белая полоска, глаза отекли и болели.

– Уходи, мальчишка, – сказал с досадой.

Нтикима пожал плечами. Они с Лангуассом не любили друг друга. Он бы не сожалел о смерти Лангуасса, хотя в трудном положении предпочел бы видеть безносого турка, неприязнь между ними была еще большей.

– Гендва принесет лекарство, – проговорил Нтикима. – Доверяй элеми.

– Верить черту! – взревел Лангуасс. – О да, черт мне обязан тем, что я для него сделал. Запомни меня, черный чертенок, в аду есть почетное место для таких, как я. Вера говорит нам, что за грехи мы расплачиваемся смертью, чувствую, как адский пламень прожигает мне внутренности. Но я не боюсь тебе подобных, хотя у тебя ружье бедного Эйре и Кори. Я послал чертей назад в ад, ты сможешь подтвердить это перед Божьим престолом, если призову тебя в свидетели, чертенок.

Нтикима невозмутимо держал тыкву у губ больного, чтобы он мог пить. Затем повернулся к Кори, слишком слабому, чтобы встать, и брызнул водой ему на губы.

Лангуасс хотел тряхнуть головой, как бы желая прийти в чувство, но движение причинило ему сильную боль, заставило вскрикнуть. Нтикима понял, что Шигиди уже пришел к Лангуассу и будет мучить до тех пор, пока серебряная смерть не подберется к его сердцу.

– Спи, – сказал мальчик.

– Убирайся, – прошептал пират. – Пришли мне Селима. Он будет стеречь меня, отгонять черных чертей. Прочь!

Нтикима ушел. Возвратясь к Ноэлу Кордери, он сказал ему, что пират очень плох. Ноэл кивнул, он уже знал это.

– Пойдем дальше, если сможем. Мы зашли так далеко, и наша цель совсем рядом. Думаю, лекарства элеми помогут.

– Шигиди приближается, – сказал Нтикима, – Лангуасс чувствует его близость, хотя не знает его имени.

– Кошмарами и бредом мы называем вашего бога ужаса, – сказал ему Ноэл. – Каждый из нас знает о его приближении.