Жаркое оказалось выше всяких похвал. Маэй уже привычно управлялась с тевтонскими столовыми приборами. И, к удивлению Курта, старательно повторила за ним слова благодарственной молитвы.

– Я так понимаю, ты хочешь остаться жить на нашей планете, стать гражданином Ордена?

Она слабо кивнула. Прожевав кусок нежного мяса, Вальдхайм задумчиво добавил:

– Да. Как женщине, думаю, тебе это позволят.

– Я… Я не хотела вам говорить, но господин юнкер Витольд Бах перед тем боем сделал мне предложение стать его супругой…

– Ого! И что ты ответила? Надеюсь, согласилась?

Внезапно фэлла выронила ложку и порывисто прижала руки к груди:

– Господин! Как я могла?! Вы уходили на смерть! А я принадлежу только вам. Неведение своей судьбы… Что меня ожидало, если бы вы погибли? Тоже смерть?

– Тевтоны не убивают пленных, а тем более женщин. Если бы ты стала женой Витольда, то, поверь, сразу бы получила полную и неограниченную свободу. Стала бы равной любому из нас. Это – Закон Ордена, великий и неизменный.

Маэй опустила голову, уставившись на свои колени.

– Я не знала, господин…

Вальдхайм улыбнулся.

– Я вижу, что парень тебе не противен. Это хорошо. И, насколько я знаю, юнкер жив. Так вот… Если он не передумал, я выдам тебя за него. Согласна?

На лице девушки появилось неподдельное удивление.

– Почему вы спрашиваете меня, господин, о моем согласии?

– А как же иначе? Или у вас не так?

– Не так, господин… Совсем не так. Наши браки решают родители. Мы – лишь подчиняемся.

– Господи, какой ужас! Мы, конечно, тоже слушаемся родителей. Но всегда женимся лишь по обоюдному согласию.

– Это… это просто невероятно!

– Ну, девочка, поживешь с нами подольше – узнаешь еще много необычных вещей… Кстати, надо бы как-то назвать тебя попроще. А то твое имя…

– А что в нем не так, господин?

– Оно слишком непривычно. Может, Марией?.. Чем-то напоминает твое.

Фэлла на миг задумалась, перекатывая непривычное звучание слог за слогом. Затем попыталась произнести вслух. Прозвучало непривычно – девушка немного растянула гласные, – но неожиданно мило.

– Да, господин. Я согласна.

– Вот и чудно, Мария.

– Спасибо, господин…

Грохот барабанов. Пение клириков и служек. Процессия священников в положенных по случаю подобного события одеяниях. Золотое шитье на ослепительно белых сутанах и рясах. Угольно-черные кресты на длинных плащах цвета свежевыпавшего снега. И – огромное скопление народа на Поле Еретиков. Шрехты обоих полов, граждане, свободные, отпущенники. И страшное напряжение, ощущаемое всеми без исключения. Отдельно на небольшом помосте – Капитул и Магистр. Кое-кто из собравшихся удивленно смотрел на тех, что находились на покрытом алыми коврами возвышении. Вместо пяти человек там сидело шесть. Все в глухих старинных цилиндрических шлемах, с прорезями для глаз. Так положено по Закону.

Шесть членов. Значит, кто-то еще стал членом Капитула? Тайный член? Именно возле него находится коленопреклоненная девушка в широком плаще с покрытой капюшоном головой в белых, под цвет ткани, перчатках. Невозможно рассмотреть ни ее лица, ни фигуры. В руках молящейся простое деревянное распятие. Обыкновенный крест.

Один из состава Капитула поднялся, его белый плащ с крестом пересекала алая полоса.