Небольшое помещение без окон, с единственной дверью. Стул-кушетка, еще два табурета. Вот и все убранство комнаты. Чем-то даже напоминало камеру карцера в Академии. В помещении находились три человека. Одного из них, в коричневой рясе с сумкой на поясе, Курт узнал. Это был Брат Петр, Инквизитор и покровитель молодого человека. Двое других, одетых в черные свободные одеяния, ниспадающие на пол, с закрытыми глухими капюшонами лицами – видел впервые.

– Ложись, сын мой.

Парень, чуть нервничая, но внешне оставаясь спокойным, послушно занял место на лежанке. От нее веяло едва заметным запахом дезинфекции.

– Закрой глаза и ни о чем не думай…

Покорно выполнив требование, Курт почувствовал, как сухая горячая рука легла ему на лоб, а две других ладони – на виски. Прикосновение было… Никаким. Затем Вальдхайм вдруг ощутил, как начал растворяться в океане света. Тот быстро стал таким ярким, что пришлось сильнее сжать веки, чтобы не ослепнуть. Парень потерял ощущение времени, пространства – словом, практически все чувства, кроме легкой щекотки в голове. Наконец, услышав, что кто-то зовет его по имени, Курт сделал усилие и… проснулся.

В комнате, кроме Брата Петра, никого не было. Оба чтеца мыслей уже удалились. Зато Святой Инквизитор смотрел на парня с некоторым как бы сказать удивлением. Подождав, когда тот окончательно придет в себя, монах жестом фокусника извлек из своей сумки полную бутыль, несколько яблок и две кружки. Затем наполнил их вином, подвинул одну парню.

– Выпьем. За твою удачу, Курт фон Вальдхайм!

Чтобы служитель церкви предложил алкоголь?! Да что же, в конце концов, оказалось в голове у барона?! Брат Петр выглядит ошарашенным, словно его огрели по голове дубиной… Но вино на вкус у него отличное! Такого еще пробовать не приходилось. Инквизитор между тем тоже сделал несколько глотков, затем отставил напиток в сторону, взял со стола яблоко, повертел его в руках и сказал:

– Ты счастливчик, Курт фон Вальдхайм. Хотя я уже это говорил, и не раз.

– Со мной что-то не так? Или чтение прошло неудачно?

– Да как сказать? Не знаю… Вроде бы все нормально. Записи понесли на расшифровку. Дело не в них. В тебе!

Сухой палец уперся в грудь Курта.

– Этот вуку-вуку оказался не обычным колдуном. Впрочем, ты это, по-видимому, понял еще там… – Инквизитор покрутил рукой над головой, подразумевая Фобос.

Кружка вновь была наполнена до краев, но Курт словно не замечал ее.

– То есть, святой отец, вы не уверены, остался ли я человеком?

Тот, отвернувшись к стене, произнес в ответ:

– Почему ты так решил, сын мой? Будь у меня хоть малейшие сомнения в этом, для тебя все бы закончилось здесь и сейчас.

– Тогда…

– Знаешь, кроме твоей силы, реакции, ночного зрения без всяких приборов, что вполне в принципе объяснимо, у тебя есть ряд способностей, которые внове для нас.

– Для нас?..

Брат Петр вздохнул, вновь поворачиваясь к собеседнику.

– Курт фон Вальдхайм, я не хочу вдаваться в подробности, ибо, как тебе известно – чем меньше знаешь, тем дольше живешь. Это – одна из тайн Ордена. И разглашение ее крайне нежелательно. Мы, Святая Инквизиция Тевтонского Братства Святых Рыцарей, в борьбе со всевозможной ересью и колдовством вынуждены были прибегать к запретным методам. Но это не главное. И об этом известно многим и многим. Другое дело, каковы эти способы?

Инквизитор выделил эту фразу особым тоном, затем сделал глоток вина.

– Так вот, сын мой. Способности, что ты приобрел, частично нам известны, и наши Волки Господни ими успешно пользуются.