– Это хорошо. Вы… можете мне помочь?

– Все что угодно, Брат!

– Я бы хотел похоронить свою жену. Можете дать мне лопату?

Юнкер засуетился.

– Я немедленно отдам распоряжение и…

– Нет. Я хочу сделать это сам!..

Скромный могильный холмик, аккуратно выложенный камнями. Крест, на котором Курт вырезал тесаком скромную эпитафию. Букетик цветов, набранный женщинами шрехтов, сопровождающих состав с курсантами. Он вскинул автомат к небу, нажал на курок. Боек сухо щелкнул. Оружие вновь вернулось за спину.

– Можем продолжать путь, юнкер. Благодарю за помощь!

– Да, Брат…

– И, пожалуйста, приведите арестованную в мое купе. Конвой поставить возле дверей.

– Да, Брат!..

Шлем аккуратно лег на стол. Затем на лежанку упали щитки, панцирь и другие детали костюма. Курт выбрался из бронеботфорт, оставшись в пятнистом хаке и ботинках. Затем стал паковать снаряжение в походный вариант. В дверь постучали:

– Подконвойная доставлена, Брат!

– Введите.

Фэллу втолкнули в купе. Та было застыла в дверях, увидев свой злой рок, но, получив прикладом по спине, чуть не упала прямо к его ногам.

– Оставьте. Помните кодекс и то, что она все-таки женщина, курсант.

Мальчишка густо покраснел:

– Прошу прощения, Брат!

– Ладно. Идите. И пусть нам принесут поесть. На двоих.

– Так точно, Брат…

Курсант исчез за дверями, а Курт нагнулся и помог девушке, сидящей на полу у его ног, встать, взяв ее за локоть.

– Поднимайся. И не ломай комедию. Я же знаю, что ты меня понимаешь.

Та мотнула головой, но приказание выполнила. В этот момент в двери постучали.

– Ужин, господин.

– Давайте.

Курт взглянул на поднос, и горло перехватил спазм – вода Грайнфельда. Ветчина. Хлеб. То, что он заказывал три года назад, получив свой первый чин и назначение!

– Благодарю. Можете быть свободны.

Шрехта исчезла за порогом купе, чуть слышно щелкнул замок закрывшейся за ней двери. Лязгнули оружием часовые в коридоре. Курт сделал аккуратный бутерброд, затем второй. Протянул его Маэй.

– Ешь. Не знаю, что ждет тебя впереди, но пока ты под моей защитой.

– Зачем? Зачем пытаешься показать, какой ты добрый?

Вальдхайм подался назад, ощутив спиной подушку дивана.

– Добрый? Да будь моя воля, тебя бы сожгли прямо тут, на насыпи, заживо!

– Что?!

Ее глаза расширились, став почти такими же, как у тевтонов. А Курт устало бросил.

– Ешь. Почти память моей покойной жены.

– Жены?!

– Я похоронил ее. Только что… – И залпом выпил поднесенную ко рту рюмку, не чувствуя горечи спиртного…

Глава 15

Новый Вюртемберг, один из десяти ландгородов Тевтонии, встречал очередной состав с беженцами и эвакуируемыми проливным дождем. Тугие холодные струи хлестали по форменным кепкам курсантов и белым платкам девочек из Медицинской школы имени Святого Игнатия. На перроне царила суматоха, метались грузчики, суетились гражданские и военные. Курт вышел из вагона, бросил взгляд на затянутое плотными тучами серое небо и улыбнулся про себя – погода нелетная, так что авиации противника не предвидится. Это хорошо. Выцепил взглядом шрехта в форме железнодорожного ведомства.

– Эй ты! Иди сюда!

Тот протолкался через толпу, поклонился.

– Что угодно господину?

– Где находится комендант вокзала?

– В том здании.