— Да, ведь иначе моя сестра может уничтожить отца Линни! На какое-то мгновение он погрузился в свои мысли, а потом жестом приказал Мак-Кейду говорить дальше.

Продолжая свой рассказ, охотник никак не мог отделаться от ощущения, что старый добрый Алекс куда-то исчез, а на его место пришел кто-то очень похожий на Императора. Пусть на хорошего, но все же императора. Что ж, так оно и должно быть — в конце концов, принц был рожден и воспитан для этой работы.

А тот с этого момента прерывал его только легкими смешками да восклицаниями вроде «отлично сделано!» до тех пор, пока Мак-Кейд не дошел до рассказа о смерти Полларда. Когда он описывал, как Пешеход погиб, обеспечив им проход в купол, на лице Александра отразилась глубокая печаль и он низко опустил голову. Они немного помолчали, а когда принц наконец поднял глаза, по его щекам бежали слезы, и он даже не пытался стереть их.

— Я потерял хорошего друга, Сэм, но мои слезы не о Полларде, а о самом себе. Он теперь там, где уже никто не достанет его.

Охотник, который никогда не мог прийти к твердому заключению по вопросу о жизни после смерти, согласно кивнул, надеясь, что это на самом деле так. Они несколько раз выпили за светлую память Полларда и к окончанию рассказа Мак-Кейда были слегка навеселе.

— За тебя, Сэм Мак-Кейд, — сказал Алекс, с пьяной старательностью выговаривая каждое слово, и высоко поднял стакан. — За простого чертовски хорошего свободного охотника! Нет, не так — за самого свободного охотника во всей Империи! Никому не по силам то, что можешь ты!

— Спасибо! — ответил охотник, стараясь не расплескать содержимое своего стакана. — И за тебя, за единственного Императора, настолько глупого, чтобы прикрыть свою лавочку, но все же достаточно умного, чтобы в нее вернуться!

Алекс буквально зашелся от хохота, и они продолжили свой вечер, где тосты шли вперемежку с байками до тех пор, пока Мак-Кейд не стал засыпать. Александр тактично заметил, что им обоим надо выспаться, и ушел в свою комнату, позволив своему визави сделать то же самое.

Сейчас, девять часов спустя, охотник чувствовал легкое похмелье и мечтал, чтобы буря поскорее улеглась и позволила им отправиться в Кольцо к «Пегасу». К счастью, им не придется целыми днями трястись под панцирями нуагов. Вместо этого они полетят на больших планерах, которые есть у Идущих и которые они запускают с трамплинов, смонтированных на крутом склоне гор. При соответствующих погоде и воздушных потоках понадобится всего несколько часов, чтобы добраться до Кольца. Здесь планеры разберут и с караваном нуагов отправят обратно в Звонницу. Все это было в достаточной степени сложно, поэтому Идущие редко использовали планеры, но в данной критической обстановке они сами предложили Мак-Кейду и Алексу такой способ передвижения.

А ведь добравшись до Кольца, нужно будет еще решать, как стартовать с этой капризной планеты и как проскользнуть незамеченными сквозь блокаду, установленную Клавдией. Охотник отбросил сигару и вновь посмотрел на бурю. Им предстоял долгий и трудный путь.

В двадцати милях к северу буря продолжала завывать, но уже тише, постепенно теряя свою силу. Яко закончил проверку аэропланов, отыскал глазами голубой мерцающий маячок своего укрытия и стал пробираться к нему сквозь коричневую мглу. Рядом с его укрытием находились точно такие же, но с маячками другого цвета, в каждом из них устроилось по два человека из его отряда. Не самое приятное место для лагеря, но зато близко к Звоннице, а это может иметь решающее значение, когда буря утихнет. Яко опустился на четвереньки и сквозь низкий вход пролез в относительный уют укрытия.

— Добро пожаловать домой! — сказал майор Теллор с легким сарказмом. Он сидел, упираясь спиной в груду оборудования, рядом с ним исходил паром разогретый продовольственный пакет.