— Расскажите мне о Полларде, — негромко попросила она.

Мак-Кейд рассказал ей о том, как они встретились, о разработанном плане действий и о том, как умер ее друг. К его удивлению, Мара больше ничем не показывала своего горя. Она смеялась, когда он описывал, как Поллард ворвался в его галлюцинацию, с пониманием кивала, когда он объяснял их план, и только вздрогнула, слушая рассказ о бое у ворот. Но она не плакала, и, помня собственное прощание с могилой Полларда, Мак-Кейд понял, что по крайней мере на данный момент она смогла смириться с его смертью. Когда он закончил рассказ, на какой-то момент воцарилась тишина. Надеясь отвлечь ее от мыслей о Полларде, да и просто любопытствуя, Мак-Кейд откашлялся и сказал:

— Теперь ваша очередь! Расскажите нам о прекрасной даме, которая носит два бластера и никому не уступает дороги.

Мара рассмеялась:

— В вашем описании я выгляжу такой опасной! Особенно рассказывать мне нечего. Я родилась на планете, которая называется Мир Уэллера. Слыхали о такой?

Мак-Кейд кивнул:

— Я там бывал.

— Вы — одни из немногих, — с усмешкой ответила Мара. — В общем, моя мать умерла, когда я была маленькой, и меня растил отец. Это он научил меня драться. «Если приходится выбирать, кому погибать, тебе или твоим врагам, милая, сделай все, чтобы погибли враги», — говорил он.

— Золотые слова, — серьезно согласился охотник, глотнув немного из своего стакана.

— Это и на самом деле так! — сказала Мара, и лицо ее смягчилось. — Он никогда не рассказывал мне про свои дела, но я подозреваю, что, прежде чем обосноваться на Мире Уэллера, он был наемником или, может быть, чем-то похуже. Я так думаю, потому что, когда я была маленькая, он и дня не проработал на планете, и все-таки мы жили неплохо. Раз в году он улетал куда-то с планеты, а мне говорил, прощаясь: «Я должен позаботиться о делах, доченька, через пару недель вернусь!» И точно, через несколько недель он возвращался, всегда с улыбкой во весь рот и целой кучей подарков. Ее лицо снова стало хмурым.

— Я никогда не думала об этом, но теперь, когда оглядываюсь назад, то думаю, что эти поездки были связаны с деньгами и с тем, что он делал, чтобы заработать их. Но время шло, и чем старше становился отец, тем больший интерес в нем вызывала религия. Он никогда не признавал этого, но мне кажется, что его страшила неизбежность смерти, и, подобно многим другим, он надеялся обрести залог продолжения своего существования.

— Да, пожалуйста! — Это она сказала подошедшей к ним Мамочке.

Мара молчала, пока Мамочка наполняла ее стакан, а потом продолжила прерванный рассказ:

— В своих поисках он случайно наткнулся на упоминание об Идущих и об их философии. Почему-то это увлекло его. Самое смешное, что он, почти ничего на зная ни о них самих, ни об их «Пути», уверился в том, что они правы. Откуда-то отец узнал о монастыре на Мире Ветров и решил поехать туда. — Она улыбнулась своим воспоминаниям. — Честно говоря, я была против, но он твердо решил ехать со мной или без меня.

Мара посмотрела в глаза Мак-Кейду.

— К этому времени отец был уже довольно стар, я не могла отпустить его одного. Так что мы продали наш дом на Мире Уэллера и, пересаживаясь с грузовика на грузовик, добрались сюда. Во время путешествия здоровье отца ухудшилось, а когда мы оказались здесь, он был уже очень плох. По его настоянию мы добрались до «Звонницы», и через месяц после этого он умер. Его последними словами было: «Учти, дочка, я буду рядом». И знаете что?

Мак-Кейд покачал головой.

— С тех пор я думаю, что он и правда рядом, или, может быть, это просто мои воспоминания о нем.