Громила зависает. Наверняка туповат, но не идиот. Он привык работать в темных переулках, а не на виду у элитной охраны аристократов.

— Чего встал? — визжит Зубов. — Дави его!

Но второй громила уже нервно оглядывается на фигуры у ворот. И тянет первого за рукав:

— Босс… не тут. Лишнее внимание, нехорошо.

Зубов, увидев их нерешительность, что-то для себя понимает. Командует отбой, и громилы, обосрав меня злобными взглядами, отваливают к седану.

Зубов стоит передо мной один, но какой-то потертый и жалкий, вся его напыщенность испарилась. Я медленно подхожу ближе, останавливаясь над смятыми купюрами в луже.

Попробую иначе. Не давить, а типа дружить. Любопытно, что выйдет.

— Я не виню тебя, — говорю я. — Работать на Морозовых — дело выгодное. Они щедры к своим шакалам. Но вот проблема: шакалы часто оказываются на обочине, когда крупные хищники начинают делить тушу. Ты для них — разменная монета.

Делаю паузу, потом продолжаю:

— Сейчас есть два варианта. Первый: я иду и рассказываю о твоих делах первому же стражнику Волковых. Могу, кстати, и первому стражнику Морозовых, даже не знаю, кому веселее. Думаю, им будет что обсудить с тобой. Второй вариант: ты поднимаешь эти деньги. Если хочешь. Но мне отдаешь сухие, из кармана, и в десять раз больше. И будешь считать, что я… скажем, твой полезный знакомый. Думай быстро, у меня мало времени.

Он думает быстро — всего минуты полторы. А далее подбирает деньги, сует к себе в карман и, морщась, протягивает мне другие купюры. Я беру. Пять тысяч рублей. Ровно в десять раз больше, чем те жалкие пятьсот, что валялись в луже.

— Ты кто ты? — щурится он.

Улыбаюсь:

— Я? Я — две возможности для тебя. Одна — стать твоим кошмаром. Другая — твоим личным ангелом-хранителем. Выбор опять за тобой.

Разворачиваюсь и ухожу. Спиной чувствую его потерянный взгляд. В кармане приятно шелестят деньжата. Это не просто деньги, которые мне заплатили за работу. Это мой первый трофей — результат применения нового дара.

Еще неделю назад Артем Серпов потратил бы эти пять тысяч на еду и долги.

А я куплю отдельный планшет, хотя бы б/у. На смартфоне все отслеживается: и звонки, и геолокация. Для поиска информации нужен чистый девайс, не привязанный ко мне. Да и экран больше. Удобнее изучать схемы и документы.

На оставшиеся деньги хорошо бы ухитриться взять доступ к полулегальным базам по генеалогии. Мне нужно понимать, кто с кем связан, какие между родами договоры, кто кому должен. Чтобы видеть не просто нити между людьми, а настоящую паутину влияния.

Информация — вот настоящая валюта. А уметь ее добывать — главный навык.

* * *

В салоне лимузина Варвара Волкова смотрит на экран планшета, где застыла запись с камер наружного наблюдения: курьер, Зубов, и тот самый момент, когда чиновник, побледнев, подбирал деньги из лужи.

— Леонид, ваша оценка? — обращается она к немолодому мужчине в строгом костюме.

Управляющий делами семьи, Леонид Игнатьев, всматривается в ту же картинку на своем планшете.

— Курьер не знал про кольцо Морозовых. Он догадался о нем. Или же…

Варвара кивает, понимая Леонида без слов. О таких вещах не любят говорить вслух. Аномальный дар — явление настолько редкое, что никто не спешит с выводами. Она медленно проводит пальцем по экрану, перематывая запись к началу перепалки курьера и Зубова.

— А еще он применил это знание не для бегства, а пошел в наступление. Спровоцировал Зубова. Зачем?

Недолгая пауза.

— Вы считаете, мальчишка представляет угрозу? — уточняет Леонид.