Рафаэлла протянула Делорио руку:

— А теперь вставай. И отправляйся к себе.

К своему великому ужасу, Рафаэлла заметила, что в правой руке Делорио по-прежнему зажаты ее трусики.

Затем пальцы его разжались, и трусики упали на пол.

«Боже, — взмолилась про себя Рафаэлла, — только бы Маркус их не увидел».

— Что он здесь все-таки делает?

— Делорио решил, что со мной стряслась беда или меня замучили кошмары. Он пришел посмотреть, все ли со мной в порядке. Теперь ты можешь идти, Делорио.

Делорио уже собирался подтвердить слова девушки, но это было сложно сделать в присутствии чертова отцовского работника, Маркуса, который прекрасно видел, что Делорио бросила на пол женщина вдвое меньше его и что она причинила ему боль. Делорио взглянул на Рафаэллу Холланд. Черная злоба захлестнула его. Он хотел причинить Рафаэлле боль, но в то же время он чувствовал желание доставить ей удовольствие. Делорио хотел относиться к ней так же, как он относится к Пауле. Ведь Пауле это нравилось, она жаждала этого. И Рафаэлле тоже понравится, когда она… Губы Делорио шевельнулись, но он так ничего и не сказал и поспешно вышел из комнаты, быстро и очень тихо закрыв за собой дверь. В следующий раз надо вести себя осторожнее; в следующий раз он будет действовать до того, как она проснется. Делорио уже видел ее с заломленными за голову руками и запястьями, привязанными к спинке кровати… Да, Паула очень любила эти игры.

Рафаэлла стояла в ночной рубашке посередине спальни. Она вздохнула.

— Наверное, я должна поблагодарить тебя за то, что ты пришел, но лучше бы ты не приходил. Ты ничего не сделал, разве что больше, чем нужно, разозлил Делорио. Он уже и так был на взводе. Раз ты пришел, значит, и кто-то еще мог слышать шум и увидеть, как Делорио выходит из моей комнаты. О черт!

— Никто не мог ничего видеть, если только он или она не стояли в коридоре.

— Пару минут назад я встретила там Коко.

— Окна моей комнаты расположены как раз напротив. У тебя был открыт балкон, как и у меня, потому-то я и услышал шум. Так что не беспокойся. — Неожиданно Маркус усмехнулся и покачал головой. — Бедный Делорио, он даже не предполагал, что его ожидает. Э, а это что такое? — Маркус нагнулся и поднял с пола трусики. Рот его растянулся в улыбке. — Они нашлись! Полагаю, это наш симпатяга Делорио принес их сюда? Вот они и дома — или почти дома — хорошенькие и совершенно сухие!

Рафаэлла вырвала трусики из рук Маркуса.

— Уходи, Маркус.

От его юмора тут же не осталось и следа.

— С тобой все в порядке, детка?

— Да. Если бы я не смогла справиться с ним, то, поверь, я бы, не раздумывая, заорала во все горло.

— Но почему ты защищала его?

— Я не знаю, как поведет себя Доминик. Возможно, он выгонит Делорио из резиденции, а может, прогонит меня. Ведь Доминик любит сына, не важно, что иногда он придирается к нему.

— Доминик его боится. И чувствует, что ему надо полностью держать сына под контролем, иначе тот может восстать против него.

— Надеюсь, что ты ошибаешься. Может быть, отчасти это и правда, но Доминик все равно привязан к Делорио.

Маркус только пожал плечами.

— Эта книга так важна для тебя?

Рассвет уже занимался, и кое-где на полу уже лежали светлые пятна.

— Важнее, чем что-либо.

— Важнее, чем остаться в живых?

— Нет, разумеется, нет, но я не могу уехать. Пока не могу. Мне надо закончить то, что я начала.

— Но почему эта книга имеет для тебя такое значение?

Маркус видел слишком многое, даже несмотря на раннее утро, когда свет был таким тусклым, он видел очень многое.