— Я точно не знаю. Доктор Хэймс — курортный врач — говорил, что Маркус поранился, работая с какими-то машинами на территории резиденции. А теперь Маркус, кажется, собрался за неделю вернуться в прежнюю форму. Извините, пойду вправлю ему мозги.

Рафаэлла с неожиданным интересом наблюдала, как Оторва подошла к мужчине и потянула его за руку.

Резиденция. Должно быть, это резиденция Доминика Джованни.

Неужели этот человек — мошенник? Один из «людей» ее отца?

— Я чем-то еще могу вам помочь?

Оторва опять стояла рядом, обращаясь к Рафаэлле, но одновременно не сводя глаз с мужчин, выполнявших свои упражнения с разной степенью прилежности.

— Кажется, этот Маркус очень милый человек.

Эти слова привлекли внимание Оторвы, и она внимательно оглядела Рафаэллу.

— Мне очень неприятно говорить это вам, душечка, но вы не в его вкусе. Не имеет также значения, сколько у вас денег. Маркус не позволяет себе слишком шалить — он разборчив, но если все-таки позволяет себе кое-что, то предпочитает миниатюрных брюнеток. Я даже думала, что, может быть, у него когда-то была темноволосая маленькая жена, и она бросила его, или умерла, или что-то еще…

— Трагическое?

Оторва рассмеялась и пожала плечами:

— В этом роде. Знаете, даже я однажды закинула удочку, но Маркус не клюнул. Сказал, что парень никогда не должен макать свое перо в общую чернильницу. И что я слишком молода для него. Он, видите ли, относится ко мне, как к племяннице. Маркус работает до седьмого пота. Жаль, я уверена, что смогла бы сделать его счастливым. Взгляните лучше сюда — у этого парня из Аргентины такой милый акцент, и я слышала, он знает, откуда ноги растут. Келли — секретарша Маркуса — рассказывала мне, что у него такие великолепные пальцы и… — Оторва даже вздрогнула.

Рафаэлла хотела было ответить, но решила промолчать. Оторва — настоящий кладезь информации и скорее всего быстро закончит свои разглагольствования на тему секса.

К сожалению, надежды Рафаэллы не оправдались, и ей пришлось любезно кивать головой еще минут пять, выслушивая рассказы о победах аргентинца. Наконец какая-то другая женщина позвала Оторву, и та ушла.

Тренировка Рафаэллы внезапно прервалась, когда женщина средних лет — невероятная красавица с пепельно-белокурыми волосами до плеч — вошла в зал. Завидев Маркуса, она поспешно устремилась к нему и, подойдя, быстро стала что-то говорить.

Маркус сразу прекратил тренироваться, внимательно слушая женщину. Он даже пару раз коснулся успокаивающим жестом ее руки. Затем обернулся, что-то быстро сказал Оторве и исчез в мужской раздевалке.

Блондинке было не больше тридцати пяти, и природа потрудилась на славу, создавая ее, — высокие резкие скулы придавали красивому лицу что-то татарское, у нее был большой рот и изогнутые брови над самыми зелеными глазами в природе. Рафаэлла взглянула повнимательнее, и сердце ее учащенно забилось.

Это была Коко Вивро, любовница Доминика Джованни. В жизни она выглядела еще привлекательнее, чем на фотографиях, что было странно: обычно манекенщицы делали карьеру благодаря своей фотогеничности, а не прекрасным внешним данным. Рафаэлла не могла поверить своему счастью. Не торопясь, судорожно обдумывая первую фразу, она направилась к тому месту, где стояла женщина, нетерпеливо постукивая очень длинными ногтями по спинке велотренажера.

— Простите. Мне очень неловко вас беспокоить, но ваше имя случайно не Коко?

Коко слегка кивнула, невольно оторвавшись от своих мыслей и мечтая, чтобы эта взмокшая от пота девушка в спортивном костюме оставила ее в покое.

— Я всегда восхищалась вами. Вы — самая красивая женщина в мире.

Коко тут же поняла, что от этой девушки будет не так-то легко отделаться.