— Ну, если вы звоните не с того света, покушение можно считать провалившимся… — задумчиво пробормотала Эльвира.

— Можно считать, так. Вы где сейчас находитесь?

— Да, в обшем-то, вечер поздний… Дома.

Он в нескольких словах обрисовал ситуацию.

— Огромная просьба, Эльвира. Есть нормальный шанс распутать этой ночью все убийства. Еще одно покушение может состояться в гостинице. Я чувствую, он опять попробует. В общем, пятьдесят на пятьдесят — может прийти, может не прийти. Не сказать, что я так сильно пекусь за свою жизнь… Хотя и пекусь, чего уж там, другой не будет.

— Говорите прямо, Александр Борисович.

— Нужна засада у гостиницы, Эльвира. Не ставьте в известность свое начальство, сами разберемся. Не ходите одна, обязательно возьмите пару оперов: Татарцева, еще кого-нибудь. Пусть тоже помалкивают. Пусть один человек сидит в кустах, второй — в помещении администратора, третий — в машине. Не светиться ни в коем случае. Вы сделаете, Эльвира?

— Я постараюсь, Александр Борисович, — неуверенно сказала Эльвира. — А вы куда сейчас направляетесь?

— В Корольково.

— Куда?

— Эльвира, вы слышали… — он подавил раздражение. — А оттуда сразу в гостиницу. Оставайтесь на связи, если что, телефонируйте…

Когда он въехал во Мжельск, была практически ночь. Желудок бушевал от голода, в глазах темнело от встречи с каждым ухабом. Он страшно боялся, что в своем поганейшем состоянии упустит что-то важное. Он должен был что-нибудь съесть — неважно, что, хоть пучок травы. Иначе бесполезно рассчитывать на голову. Город, как всегда поздним вечером, выглядел вымершим. Он на полной скорости повернул налево под зеленый на единственном перекрестке, оборудованном светофором и фонарями… и снова чуть не поплатился! Серая «копейка», идущая слева в прямом направлении, резко вильнула, избегая столкновения, закружилась, как волчок — словно под колесами был не щербатый асфальт, а чистый лед. Турецкий резко затормозил, проехав перекресток, отворил дверцу — надо же такое натворить.

«Жигуленок» перестал вращаться, застыл посреди пустынного перекрестка. Открылась дверь, водитель вывалился наружу. У парня явно не в порядке было с определением себя в пространстве. Голова кружилась, и мир вместе с головой. Пьяный, что ли? — подумал Турецкий. Кряхтя, он выбрался из машины, отправился извиняться. А когда подошел и рассмотрел, кого Бог послал, не удержался от хохота.

— Александр Борисович? — Журналист Мышкевич, взъерошенный, как баба, рухнувшая с сеновала, поднялся на разъезжающихся ногах, очумело вертел головой. — Ну, вы, блин, даете… Убить меня хотите? Что я вам сделал?

— Ты какого хрена тут гоняешь посреди ночи? — манерно возмутился Турецкий. — На дорогу не смотришь, водитель. Когда покрышки менял? Они же у тебя голые!

— Вообще-то вы должны были мне уступить, — ворчал журналист. — Как-никак, я ехал по главной, да еще на зеленый, скорость не превышал…

— Ладно, не гунди, — отмахнулся Турецкий. — Объясняй, какими судьбами.

— Так вас ищу, — зачастил Мышкевич, — вы опять пропали. Я уж и в гостинице был, и у районного управления милиции повертелся — меня капитан Извеков послал по прямому адресу… Сейчас возвращаюсь из кафе «Рябинка» — допрашивал официантов на предмет, не трапезничали ли вы у них сегодня… Что вы так смотрите, Александр Борисович?

— А позвонить не мог, мудрила?

— Телефон сломался, — отчеканил журналист, не моргнув глазом, — аккумулятор сдох, никак не заводится.