|
Пару недель ее вообще не было ни видно, ни слышно, потом вернулась домой — к папе с мамой, а неделю спустя ОМОН из Москвы при поддержке местных товарищей взял особняк штурмом. Оказалось, там с размахом организован притон — что-то вроде пансиона для богатеньких буратин. Приезжают господа из обеих столиц отдохнуть и поразвлечься, к их услугам природа, банька, рыбалка, прекрасные девы, согласные выполнить любой причудливый каприз. Причем устроено все было так грамотно, что предъявить хозяину особняка было абсолютно нечего, кроме неуплаты налогов. Их и предъявили — насмотрелись, видимо, фильмов о Капоне. Попутно выяснилось, что в особняке держали несколько похищенных заложников — незадачливых бизнесменов, трудились рабы — узбекская рабсила, а в подвале снимали задорные порнофильмы. Оксана чудом выпуталась — ее имя не всплывало, но факт, согласитесь, интересный. Теперь она паинька.
— Ну, все, Эдик, уважа-аю, — протянула Эльвира. — Если сам не сочинил, конечно. — Да больно надо, — фыркнул Мышкевич. — Самая достоверная информация. Горячая, как пирожок. — Может, ты и на прокурора что-то нарыл? — осторожно осведомился Турецкий. — Давай же, Эдик, повествуй. Здесь все свои, не смущайся. — Прокурор у нас тоже живой человек, — уверил Мышкевич, — со всеми слабостями и пороками. В принципе, сказать о нем что-то откровенно порочащее трудно. Так, мелкие грешки… В ноябре, например, он поддерживал в городском суде дело о взяточнике из городской администрации, который за хорошие деньги отстегивал приезжим земельные участки. И с треском его проиграл. «Неподкупный» судья Иванов посчитал, что никаких доказательств преступной деятельности обвинением предъявлено не было. А где их взять, если обвиняемый выписал из Москвы лучшего адвоката? Оправданный чиновник в ту же ночь устроил в своем загородном доме праздничную вечеринку, а наутро его нашли мертвым в постели — внезапная остановка сердца. Бывает. — А при чем здесь прокурор? — А я знаю? — Убивать тебя надо, Эдик, — убежденно заявила Эльвира. — Ты взрываешь изнутри наш сонный городок. Сеешь недоверие, нервозность. — А еще у прокурора недавно племяш попал в дорожную переделку, — не слушая ее, гнул Мышкевич. — Гнал как ошпаренный на «девятке» по Рижскому шоссе и врубился в дальнобойщика, который из-за этого съехал в кювет и чуть не загорелся. Несколько человек пострадали — к счастью, без летальных исходов. Так мгновенно на место происшествия примчался Виктор Петрович, забрал родственника, а когда его вежливо попросили оторвать того от сердца, чтобы сунуть в каталажку, так и не отдал. Сказал, что накажет своей властью. Видимо, в угол поставил. Крайним оказался водитель бензовоза, который уснул за рулем и едва не выбросил на встречную полосу мирно ползущую со скоростью сто семьдесят километров «девятку». Александр Борисович, — Мышкевич вскинул голову, шмыгнул носом, — вам, несомненно, нужен помощник. Сами вы с расследованием не. справитесь. — Да ты что? — поразился Турецкий. Эльвира засмеялась. — Вы ничего не знаете о нашем городе. Ей-богу, вы должны понимать, что только совместными усилиями… Мышкевич замолчал. Эльвира склонила головку и с интересом уставилась на сыщика. А тот неторопливо размышлял. Скомпрометировать себя, связавшись с сомнительным типом? Мало того, что пронырливый, бесцеремонный, неприятный, так еще и известный всему городу… — Я подумаю, Эдуард. Но только при условии, что ты никогда больше не будешь сидеть в кустах и гипнотизировать мои окна. Напиши мне свой телефон. — Мышкевич бодро закивал, выхватил из кармана ручку, стал что-то корябать на салфетке. |
