Он насиловал Турецкого не меньше часа. Все обмотал, замазал, заклеил, зашил, напоил таблетками, извел четыре пакета бинтов, прописал полный покой и решительный отказ от волнений. Зачем-то смерил температуру и давление. Усиленно рекомендовал в ближайшее время снять кардиограмму сердца и пройти флюорографию.

— Доктор, вы просто чудотворец… — расслабленно шептал Турецкий. — Найдите, если вам не сложно, портмоне во внутреннем кармане пиджака, возьмите, сколько вам нужно…

— Эх, молодой человек, если бы я мог взять, сколько мне нужно, я бы давно уже не работал в этом благословенном райском местечке… Рублей семьсот — вас не очень огорчит расставание с этой суммой?

— Ради бога, доктор, спасибо вам большое…

— Вы спите, молодой человек, спите, никто вас больше не потревожит. — Доктор на цыпочках удалился.

Устами этого эскулапа мед бы пить… Паломничество продолжалось, невзирая на поздний час. Из забытья его вырвал негромкий, но решительный стук в дверь.

— Ну, что еще? — взмолился Турецкий.

— Александр Борисович? Откройте, пожалуйста, — произнес выразительный, запоминающийся женский голос. — Моя фамилия Винникова. Маргарита Алексеевна Винникова. Мы с вами заочно знакомы. Простите за поздний визит, но Антонина Андреевна сказала, что с вами сегодня что-то случилось…

Он натянул штаны, кряхтя и ругаясь, сунул пистолет под рубашку, побрел открывать. Кажется, у Рекса Стаута был роман «Слишком много женщин»? Данная представительница слабого пола сильно отличалась от дам, которых он повстречал в этой дыре. Ей с равным успехом могло быть и тридцать пять, и сорок пять. Сухое скуластое лицо, короткая стрижка с негнущейся челкой, ни крошки косметики, что, в сущности, ее не портило. Поджарая, гибкая, одета во все черное, полуспортивное.

— Да уж, вам досталось, — оценила она беглым глазом «внешние данные» постояльца. — Можно войти, Александр Борисович? Поговорим? Вы мне не верите, — женщина усмехнулась, но глаза остались холодными. — Вот мое удостоверение, — она достала из бокового карманчика маленькую книжицу, раскрыла. — Если хотите, я подожду в коридоре, позвоните Меркулову, он соединит вас с Валуевым, моим непосредственным начальником. Тот предоставит мой словесный портрет, продиктует номер служебного удостоверения.

— Ну уж нет, если я сегодня услышу голос Меркулова, до утра точно не доживу, — пробормотал Турецкий, освобождая проход. — Проходите, Маргарита Алексеевна. К сожалению, мне нечего вам предложить, кроме моего потрепанного вида.

— Я сыта, — сухо отозвалась женщина, входя в номер. — Кстати, будьте осторожны с пистолетом, который спрятан у вас под рубахой. Не так давно один наш сотрудник спрятал его точно так же, теперь ему выплачивается пенсия…

Она сидела в кресле и с любопытством, характерным для посетителей зоопарка, разглядывала бывшего старшего следователя по особо важным делам.

— Ума не приложу, Александр Борисович, почему мы раньше с вами не пересекались.

— Я тоже вижу вас впервые.

— Но я о вас наслышана. Не знаю, был ли в Генеральной прокуратуре более известный следователь. Сочувствую, что после ухода с государственной службы вам не дают покоя призраки былого. Видать, вы и впрямь были хороши… Хотя, глядя на вас сегодня, такого не скажешь. Вам накостыляли.