— Это я, Александр Борисович… — Мышкевич подпрыгивал от нетерпения. — Ну пустите же скорее. Где вы пропадали весь день?

— Это я — Александр Борисович, — пробормотал Турецкий, отступая в комнату. — Чего тебе надо, Эдик?

Он лежал, обняв подушку, а неугомонный журналист носился по комнате, сыпал словами со скоростью пулемета. Турецкий никак не мог уследить за ним глазами.

— Послушайте, а что с вами? — Он внезапно обнаружил неполадки в постояльце. — Вы похожи на больного, у вас кровь.:.

— А ты похож на машину «Феррари», — проворчал Турецкий.

— Правда? — обрадовался журналист.

— Ага, такая же быстрая и рожа красная. Не повезло мне сегодня, Эдик, в аварию попал. Ты не мог бы перенести нашу содержательную встречу…

— Какой ужас! — возопил журналист. — Ну, ничего, дело житейское, Александр Борисович, я вас надолго не задержу. У меня информация касательно генерала Бекасова…

«До меня сегодня не дойдет, — подумал Турецкий. — Достаточно на сегодня, я не железный…»

— Знаешь, Эдик, если ты не можешь перенести нашу содержательную встречу, то придется это сделать мне… — Страшно не хотелось подниматься, но он это сделал, схватил журналиста за шкирку, потащил к двери. — Приходи завтра, Эдик, и постарайся не обижаться, хорошо? Пойми, мне действительно не до тебя…

Тот взбрыкивал копытами, пытался возмущаться, но Турецкий выставил его за дверь, заперся. Остатки жизненных сил покидали организм, он лежал и чувствовал, как мир с ошеломляющей скоростью кружится вместе с диваном. В дверь негромко поскреблись. Он не сразу вычленил этот звук среди тех, что беспардонно лезли в голову.

— Эдик, если это ты, то берегись…

— Прошу прошения, сударь… — донесся вкрадчивый голос пожилого и хорошо воспитанного человека. — Это доктор Айболит, меня зовут Михаил Юрьевич. Антонина Андреевна настойчиво призывала меня к вам…

Второе путешествие до двери измотало его так, словно за ним весь вечер гонялся легион наемных убийц. Доктор, как он представился, «обшей практики» назойливо напоминал Колобка. Весь округлый, добродушный, говорливый, хотя и немного стеснительный. Вымыл руки, открыл свой кейс.

— Вы лежите, молодой человек, лежите, сейчас мы будем вас врачевать… Вы уверены, что случившаяся с вами неприятность никоим образом не связана с криминалом?

— Убежден, доктор… Я слишком быстро разогнался на пустой дороге, не смог вписаться в поворот…

— Ох, молодежь, и куда же вы все время несетесь… — Доктор продолжал что-то ласково приговаривать, осматривал рану на голове, промывал ее чудодейственными растворами, наложил мазь, обмотал бинтами, попутно удивляясь, как это пациента угораздило садануться затылком в машине — обычно незадачливые водители бьются лбами или носами.

— Да какая разница, доктор… — шептал Турецкий. — Я сам не помню… Вы только сделайте как надо, хорошо? А то у меня завтра столько работы… Поверьте, очень жалко, что пришлось отнять ваше время…

— Ну, что вы, молодой человек, — хихикал доктор, — никаких проблем. У меня тут неподалеку, на Вяземской, еще один пациент, так я сразу двух зайцев убью…

Попутно обнаружились ушиб грудины и рваная рана на бедре.

— Угораздило же вас, голубчик, — ворковал доктор.