— Эк пофартило! Чуял — с детским садом придется ехать, так и случилось, — засмеялся Дрозд, прикуривая папироску. Николай кивнул, не слыша его. Он смотрел в окно на летящие за ним облака и деревья, а видел Лену, что теребит косу и рдеет румянцем.

— Сколько им, как думаешь? — спросил тихо.

— Да по пятнадцать, максимум. Ну и что? Хорошо не по пять. Надежда веселая, не соскучимся. А вторая угрюмая какая-то. Как ее зовут-то, запомнил? А то я как-то мимо ушей пропустил, неудобно получится, если обратиться придется.

— Она не угрюмая. Лена ее зовут, — сказал с теплом в голосе, что не заметил бы лишь глухой. Саша внимательно посмотрел на друга и присвистнул:

— Не запал ли ты на нее, старичок? — озабоченно нахмурился. — Не дури. Малолетка.

— Дурак ты, — недобро глянул на него Коля. — К чему и о чем говоришь?

— Так, на всякий случай. Четыре дня и школьницы налево, мы направо. А через две недели ать-два: здравствуй казарма.

Мужчина согласно кивнул, не взглянув на друга.

— Помни.

— Я?

— Не я же. Ты девчонке мозг пудришь от скуки, а она по наивности своей всерьез ведь думает — приглянулась.

— Советуешь как ты, бирюком сидеть, как пень с глазами? Я застрелюсь за четыре дня такого праздника!

— А с ними не застрелишься?

— И с ними застрелюсь, — согласился Дрозд. — В вагон-ресторан сходить, что ли, познакомиться с кем-нибудь.

— Нет, тебе точно надают по шеям за амурные похождения, из армии и кандидатов в партию выкинут как идейно ненадежный элемент.

— Я вообще-то не про знакомство с девушками, "пророк", — скривился Саша, окурок откинул. — Но даже если и да, что с того? Что ты как замполит: бу-бу-бу? Лето, брат, отпуск! Две недели вольной жизни всего-то! И настроение, поверь, весь мир бы обнял! Что ж в этом плохого?

Николай улыбнулся, тоже откинул за окошко окурок:

— Ничего. Сильно только не шали.

— Чуть-чуть, — подмигнул, и Санин рассмеялся:

— Ты не Дрозд, ты стрекоза. Лето красное поешь.

— Нехороший намек. Слышу нотки Крыжановского.

— Вот его не надо в светлую песню отпуска приплетать.

— Идет. Пошли за чаем, заодно познакомимся с проводницей. Я краем глянул — ой. Без артподготовки не взять.

Санин лишь головой качнул: неисправим. Дорвался Саня до свободы и одурел от нее.

— Чувствую, придется мне за тобой приглядывать, чтобы в историю не вляпался.

— Никаких историй, старичок, — клятвенно заверил тот, но, судя по лукавому блеску глаз, историй предстояло пережить немало. Четырнадцать — по количеству дней отпуска. На меньшее Дрозд был не согласен.

День промелькнул, как миг. По широте душевной Александр перезнакомился со всем вагоном и плавно перетек в соседний, к комсомольцам, которые следовали с агитвыступлением в Минск. Уже ночью Николай еле утащил его в свое купе.

— Ничего вы за чаем ушли, — проворчала Надежда, свесившись с верхней полки. Саша начал извиняться, шутить. Полез наверх, на свое место. А Николай сел и опять как примороженный смотрел на Лену. Девушка в полумраке помещения показалась ему вовсе ирреально красивой, неземной.

— Нагулялись? Командиры, тоже мне.

— А что такое? — свесился с верхней полки Саша.

— Ничего. Только командиры Красной армии не ведут себя, как загулявшие гусары!

— Какие гусары? — ничего не понял мужчина.