Сколько себя помнила Лена, она всегда считала, что родная сестра Игорю и Наде, лишь подрастая, сообразила, что Надежда — жена Игоря, но как привыкла сестренкой называть, так и продолжала. А в прошлом году заподозрила, что и Игорю не сестра. Не похожи они: он темненький, она светленькая, он остроносый, у нее горбинка на носу, он кареглазый — она синеглазая. Он высокий, стройный, она невысокая и не очень стройная, неуклюжая какая-то.

Летом того же года, в Адлере, где они отдыхали, она и решилась задать вопрос брату:

— Почему мы не похожи?

Игорь внимательно посмотрел на нее, пропустил песок сквозь пальцы и тихо спросил:

— Сама как думаешь?

— Мы не родные?

Мужчина отряхнул ладони и нехотя кивнул:

— Мы нашли тебя в одной деревне. На постой попросились и случайно увидели тебя. Под столом сидела, крепко обнимая ножку. Маленькая, грязная, худая. Хозяйка сетовала, мол, мать твоя проездом у них была, недужная, остановилась так же на ночь да померла. А ты малая совсем, не говоришь еще. Куда девать? Документов никаких у женщины не было, даже как звать не спросили. От имущества только сумка да пальто осталось. Куда, к кому, зачем ехала, где твоя родня — неизвестно. А у хозяйки своих семеро и лишний рот не нужен.

Игорь свесил голову, хмуро поглядывая перед собой, потер шею:

— Паршивая баба… Оказалось, что ты у нее вторую неделю жила, и все под столом, чтоб не мешалась. Голодная была, доходная: кожа, кости и глаза. Испуганная. Надя тебя еле из-под стола выцарапала. На руки взяла и все — посмотрели друг на друга и поняли — наша ты, не оставим. Взяли. Так случилось, детей у нас нет и не будет, чужого ребенка присваивать, когда возможно у него кто-то из родни есть, тоже вроде не по-человечьи. Вот и решили — станешь нашей сестрой.

Лена с замиранием слушала брата и вдруг обняла его шею крепко, испугавшись, что он своими словами отодвигает ее, почти зачеркивает, выгоняя в неизвестность, к незнакомым и непонятным чужим родственникам:

— Вы мои родные!

— Да ты что, Леночка? Что подумала? — улыбнулся он, обнял в ответ. — Эх, маковка, не то у тебя в голове, ой, не то. Сестра ты нам была, есть и будешь. Самая родная и самая близкая. Но и кровь родную знать надо. Времена тогда лихие были, люди мерли как мухи. Сирот, беспризорников было — дивизии. И каждый бы за родню, пусть самую дальнюю, самую паршивую, руку бы отдал. Ты подумай: мать твоя умерла, а отец? А вот представь — жив. А может братья, сестры есть. Откажешься?

Лена задумалась:

— Нет. Ты прав, корни свои знать надо, но…

— Боишься? — с пониманием посмотрел на нее брат.

— Есть такое, — призналась.

— Однако известие, что мы не единокровные, тебя не испугало.

— Я догадывалась. Я же не слепая и не маленькая, Игорь: вижу, понимаю, складываю.

— Да? — он широко улыбнулся, с хитринкой поглядывая на девушку. — Что еще сложила?

— Неважно, — прикрыла ресницами лукавый блеск глаз. — Болтун — находка для шпиона, потому придержу свои знания при себе, а язык за зубами.

— Мудро, — уже совсем иначе посмотрел на нее мужчина. — А ты и правда стала взрослой. Так держать, — пожал ей руку.

— Можно еще вопрос?

— Валяй.

— Ты нашел кого-нибудь из моих? Ты сказал: отец, братья, сестра.

— Предположение, не больше.