— Я не могу... вспомнить...

На лбу Гала выступил пот.

— Пожалуйста, — сказал он. — Что-нибудь... от боли.

— Мы можем причинить тебе гораздо большую боль. А теперь подумай. Крепко подумай. Расскажи нам о Папе. Расскажи нам точно, каковы его планы.

Если на лице израильтянина и оставалась еще краска, то сейчас она исчезла. Он покачал головой. Эль-Куртуби взял его за левую руку и сломал ему указательный палец. Гал вскрикнул.

— Ты только прибавляешь себе ненужных страданий. Я могу гарантировать безопасность твоей жены и детей, но только если ты честно расскажешь все, что знаешь. И не забывай, что, если твои слова окажутся ложью, они по-прежнему будут у нас в руках.

Гал несколько раз судорожно вздохнул.

— Он... — начал он, — Папа... намеревается отслужить мессу... в церкви Святого Гроба, в Старом городе.

— Мы это знаем. Он собирается праздновать Святую годовщину и начало третьего тысячелетия. Что еще? Когда он прибывает?

Израильтянин судорожно закашлялся, затем посмотрел на своего мучителя. В его глазах стояли слезы.

— Его самолет... прилетит в Тель-Авив рано вечером... тридцать первого. Я не знаю... сколько времени...

— Через два дня.

— Его отвезут... прямо в Иерусалим, к президенту Гольдбергу. Утром... утром первого он отправится в церковь. Там не будет... журналистов... Ни туристов, ни паломников... Только Папа... и специально приглашенная конгрегация. После итого состоится конференция, на которой будут присутствовать представители всех основных религий региона.

Гал замолчал. Боль и страх за семью вынудили рассказать его то, что он знал.

Он зажмурился и увидел Ханну, Игаля и Рахель. Увидел кровь.

Когда они снова оказались на улице, эль-Куртуби улыбнулся и взглянул на Голландца:

— Сегодня вечером в Каире все будет готово?

— Без всяких сомнений. Газеты уже ждут завтрашнего заявления.

— Иностранная пресса?

— Мы намерены сделать заявление сегодня в девять часов.

— Хорошо.

— Мы не можем позволить Папе попасть в Иерусалим, — сказал он. — Его необходимо остановить.

— Возможно ли это?

— Думаю, что да. Он верит в меня.

— То есть верит, что вы Антихрист?

— Да. Он знает, кто я. И боится меня.

Они дошли до Львиных Ворот. На Дерех-Йерихо их должна ждать машина, чтобы отвезти в Иорданию. Проходя мимо храма Бичевания, эль-Куртуби вздрогнул. Что, если это не просто совпадение? Что, если он, в конце концов, не господин, а слуга? Зверь, а не его Хозяин? Глядя на серые и желтые древние камни, он сказал прерывающимся голосом:

— Уйдем отсюда. Поскорее. В этом месте слишком много призраков.

Часть VI

Позвольте спросить, не желаете ли знать, как в Каире обстоят дела с Чумой?

Глава 44

Дождевые струйки чертили на ветровом стекле тонкие неровные дорожки. Дождь внезапно прилетел из пустыни, принеся с собой мельчайшие частицы красного песка, и казалось, что с неба льется кровь.

Дождь начался в полдень, прогнав пешеходов, и пустота на улицах делала их с Айше незащищенными и уязвимыми. Машина принадлежала другу, одному из немногих, к которым они могли обратиться. В окно Айше наблюдала за входом в серое каменное здание на другой стороне маленькой площади. «Он всегда выходил отсюда, — сказала она, — направляясь к улице Шари-Мансур, по которой шел пешком до станции Баб-эль-Лук, и возвращался на метро в Хелуан».