— Он истекает кровью, — настаивала Айше. — Он говорит, что за ним гонятся. Вы должны помочь.

Мухтасиб колебался. Айше видела, что он проглотил наживку.

— Где он?

Она показала на переулок, в котором ждал Бутрос.

— Иди первой, — сказал мухтасиб. Он был моложе, чем показался с первого взгляда. Вероятно, девятнадцатилетний мальчишка, окруженный взрослыми тайнами, вызывавшими у него тревогу и страх.

Айше шла осторожно, чувствуя направленный ей в спину автомат, который за полсекунды мог разорвать ее надвое. Каждый шаг казался столетием. Где-то, очень далеко отсюда, раздался крик, потонувший в безбрежной тишине умирающего города. Она задержала дыхание. Она чувствовала мухтасиба совсем близко за спиной.

Внезапно он остановился.

— Подожди-ка, — сказал он. — Как тебя зовут?

— Дунья, — ответила Айше, назвав имя матери. Ее разыскивали, но она не знала, известно ли им ее имя.

— Повернись, — приказал он. — Я хочу взглянуть на твое лицо.

Она повернулась, стараясь держаться в тени.

— Почему ты так поздно на улице? Почему ты не позвала соседей на помощь?

— Они все боятся, — ответила она. — Сидят взаперти. Из-за чумы.

— В Каире нет чумы, — ответил мухтасиб, повторяя официальную догму. — Подойди ближе, — приказал он, — еще ближе. — В руке он держал фонарик. Когда он осветит ее лицо, то сразу же опознает в ней горожанку.

Айше бросилась на него, прежде чем он успел поднять руку, и повалила на землю. Она, конечно, была гораздо слабее, но ярость, страх и отчаяние придали ей сил. Он лежал под ней, ревя от страха. Она отчаянно зажала его рот рукой, заглушив крики. Оправившись от первого потрясения, мухтасиб начал лягаться. Айше не знала, сколько времени сможет удерживать его. Ее силы быстро убывали, она с трудом прижимала его к земле. Свободной рукой мухтасиб раз за разом бил ее по голове и спине, пытаясь спихнуть ее с себя.

Казалось, прошла вечность, прежде чем Бутрос оказался рядом с ними. Без единого слова он нагнулся над мухтасибом, накинув на его шею петлю из колючей проволоки, и со всей силой стянул ее.

Мухтасиб отчаянно боролся, скинув с себя Айше. Он силился подняться на ноги, но Бутрос крепко прижимал его к земле, встав коленями ему на плечи. Колючки впивались в шею мухтасиба. Он пытался закричать, но из горла вырывались только нечленораздельные звуки. Айше с ужасом смотрела, как он борется за жизнь, молотя руками и ногами. Больше всего ее пугали его глаза на искаженном лице. В них не было мольбы, отчаянного призыва к милосердию, одна лишь мрачная ярость и упрямый гнев. Она отвернулась, потеряв дар речи. Когда она посмотрела снова, лицо уже было неподвижно, но руки и ноги судорожно подергивались. Через несколько секунд они окончательно замерли.

* * *

Он понял, что что-то не так, задолго до того, как добрался до Фаджалы. Тревожная тишина, пустынные улицы — все предвещало возможную опасность. В обычных обстоятельствах он бы вернулся, но сейчас обстоятельства были необычными.

Всю дорогу до Эль-Сабтийи он был настороже. В каждой тени ему мерещился враг. На всем пути горело только несколько фонарей, и улицы на огромном протяжении были погружены во тьму. Он шел осторожно, чтобы избежать рытвин и открытых люков, и в спокойное время представлявших большую опасность. Что-то мягко пробежало мимо него, пропав во мраке. Большая крыса.

Наконец показался магазин. В окне второго этажа горел свет, как и в других окнах вторых и третьих этажей по всей улице. Майкл почувствовал странное облегчение. Но почему никого нет на улицах? Может быть, вновь введен комендантский час? Он даже сейчас хотел вернуться, но должен получить ответ.