Том Холли добрался до стены 29 декабря вскоре после полуночи. Он медленно пересек Ливийскую пустыню, двигаясь главным образом пешком, пользуясь транспортом только тогда, когда не рисковал привлечь к себе внимание. Он знал, что его будут искать.

Лунный свет бесформенными белыми пятнами лежал на грубой поверхности древних кирпичей, неровно скрепленных цементом. Эта часть стены была давно закончена. Никаких признаков жизни. Здесь не было ни часовых, ни собак, ни сигнализации. Какая в них нужда? Ведь стена строилась не для защиты от врагов, как утверждалось вначале, а как преграда зараженному ветру, прилетавшему с запада.

Взобраться на стену оказалось нетрудно. Ее поверхность усеивали трещины и выступы. Как во сне, окруженный лунным светом, Том легко взобрался наверх и спустился с другой стороны. Столь же легко ему будет перелезть назад и вернуться туда, откуда он пришел. Но он знал, что, оказавшись за стеной, обрекает себя на участие в последнем раунде игры.

Часть VII

В преисподнюю сойдет она.

Глава 51

Каир лишался сил, окруженный пирамидами мертвых тел. Задыхающаяся от трупов река делила огромный город на две неравные части. На опустевших улицах собаки залезали в дома в поисках убежища. За запертыми дверями умирающие дрожали от холода и горели в лихорадке. Живые сидели в тишине, глядя в пыльные и треснутые зеркала, пытаясь распознать первые признаки смертельной заразы.

Луна скрылась за черными тучами. Стало совсем темно. Уже давно шел дождь, и казалось, что ночь никогда не кончится.

Они сидели в коридоре во мраке заброшенного многоквартирного дома, прислонившись к холодным стенам. Голова Айше неподвижно лежала на плече Майкла, ее растрепанные волосы, мокрые и спутанные, упали на его грудь. Ее глаза были крепко закрыты. Она воображала, что они снова сидят в ее квартире или где-то далеко — во Франции или в Англии. Где угодно, лишь бы не в Египте, лишь бы не в Каире, лишь бы не в этом ужасном месте.

Бутрос лежал чуть поодаль от них, у другой стены коридора, лелея свое раненое плечо, то погружаясь в полудрему, то снова просыпаясь от режущей боли. Айше постаралась перевязать его рану, но было ясно, что ему скоро потребуется квалифицированная медицинская помощь. Он беспокойно шевелился, — в полусне его наполняли боль и желание. Он не мог отделить их друг от друга даже в моменты сознания.

Они не осмеливались подняться на верхний этаж. У Айше был фонарик, взятый у одного из убитых мухтасибов. Она не включала его: его луч не освещал ничего, кроме мусора и развалин.

Повсюду — на лестницах, порогах, подоконниках — толстым ковром лежала пыль. Все время пробегали крысы — огромные черные твари с розовыми хвостами и блестящими глазками. Они проложили в домах свои тропы, оставляя на сером ковре пыли отпечатки лап. Они не боялись людей, как будто давно привыкли к их присутствию.

Айше наконец открыла глаза, заморгав в темноте. Сны покинули ее. Удерживать их было бессмысленно.

— Ты слышишь? — спросила она.

— Да, — ответил Майкл. — Слышу.

Она помолчала. Может быть, лучше оставить его в неведении, дать ему еще несколько спокойных часов, прежде чем взойдет солнце и он все поймет сам? Но ведь он просил объяснить, а она не могла ничего скрывать от него.

— Этот район города закрыт, — медленно, запинаясь произнесла она. — Мы думали, что это просто слух, один из тех бессмысленных слухов, от которых в Каире некуда деваться. Знаешь, как это бывает. Яне обращала на него внимания. «Не могут же они быть настолько глупыми», — думала я.

— Явсе равно ничего не понимаю, — сказал Майкл. — Зачем его закрыли?

— Чума, — сказала она.