— Кому ты можешь об этом рассказать?

Майкл нахмурился, поворачивая за угол. Все казалось бессмысленным. Бутрос рядом с ним застонал.

— Я больше ничего не знаю. Все изменилось. Мои главные союзники в мухабарате либо арестованы и расстреляны, либо переведены.

Майкл повернул налево, на Эль-Хусейнийю. Темная улица была так же пустынна и тиха, как в день его первого приезда сюда три дня назад. Он выключил двигатель, и машина прокатилась еще несколько ярдов, прежде чем остановилась около узкого переулка, в котором располагалась потайная ватиканская квартира. Майкл открыл дверцу.

— Подождите здесь, — сказал он. — Пойду проверю.

— Майкл, поскорее. Фадва умирает. Мы должны по крайней мере обсушить ее и согреть.

Он кивнул и направился к дому. Он на цыпочках поднялся по лестнице. Над его головой по железной крыше непрерывно барабанил дождь. В квартире слева закричал ребенок, затем умолк.

Он вставил ключ в замок и распахнул дверь, открывшуюся прямо в гостиную. Майкл вошел, закрыл за собой дверь и включил электричество. На единственном в комнате стуле сидел какой-то человек. Он моргал, ослепленный неожиданно вспыхнувшим светом.

— Здравствуйте, Майкл, — сказал он. — Я уже начал беспокоиться.

— Это вы? — произнес Майкл. — А я полагал, что вы покинули страну. Я был уверен, что Верхарн забрал вас с собой.

— Нет, — вздохнул отец Григорий. — Я сказал ему, что хочу остаться. — Он встал и пересек комнату. — Я знал, что еще могу здесь пригодиться. Он дал мне адрес этой квартиры и ключ.

— Все это вы можете объяснить потом, — сказал Майкл. — А сейчас мне нужна ваша помощь. В машине ждут маленькая девочка и мужчина, которым требуется медицинская помощь. Девочка умрет, если мы немедленно не доставим ее к врачу.

— Понимаю... — Отец Григорий глубоко вздохнул. — С вами еще кто-нибудь есть? — спросил он.

— Айше. Айше Манфалути. Я вам рассказывал...

Григорий поднял брови:

— Вы нашли ее? Я рад. Должно быть, вы очень счастливы.

— Отец... девочка.

— Да. Да, конечно. Я поеду с вами. Найдется место еще для одного пассажира?

— Как-нибудь уместимся. Но...

— Не спрашивайте ничего. Сами все узнаете.

* * *

Машину то заносило на поворотах, то она шла ровно. Майкл вглядывался в дорогу за пеленой дождя. Фонари не горели; в темноте все улицы казались одинаковыми.

Григорий молча сидел сзади, молясь про себя. Фадву положили на колени ему и Айше. Девочка дрожала, ее раны по-прежнему кровоточили. Священник глядел сквозь стекло во мрак. Он остался, чтобы закончить все дела, и был готов к концу света, но не ожидал, что ему придется держать на коленях умирающего ребенка, мокрого, продрогшего и истекающего кровью.

Время от времени Григорий нагибался вперед, чтобы осторожно похлопать Майкла по плечу и сказать, куда повернуть.

Они остановились у невзрачной коптской церкви, с которой недавно были сняты крест и другие украшения.

— Церковь Амира Тадруса, — объяснил Григорий. — Одна из десятков церквей, построенных во время Садата. Здесь был коптский квартал. — Он взглянул на темную улицу. — Сейчас тут почти никого не осталось.

— Зачем вы нас сюда привезли? — спросил Майкл.

— Увидите. — Он повернулся к Айше. — Возьмите девочку. Я помогу Майклу вести Бутроса. Идите к боковой двери.

Церковь снаружи казалась пустой и безжизненной. Окна — темны. Двери заперты.