Когда Хэвиленд ушел, премьер-министр с минуту сидел неподвижно. Затем он поднял трубку одного из телефонов на столе.

— Хоукинс, зайдите, пожалуйста.

Через несколько секунд в дверях появился личный секретарь премьер-министра.

— Хоукинс, позаботьтесь, пожалуйста, чтобы следующие полчаса меня не тревожили. Не впускайте никого, хотя бы это была даже сама королева.

— Хорошо, сэр.

Не прежде, чем секретарь закрыл за собой тяжелую дубовую дверь, премьер-министр поднял трубку второго телефона и набрал короткий номер:

— Симпсон, вы по-прежнему присматриваете за Перси Хэвилендом? Хорошо. Действуйте в том же духе. А пока мы говорим, не попросите ли одного из ваших ребят организовать мне прямую связь с тем номером в Каире, с которым я говорил на прошлой неделе?

Глава 69

Айше пробудилась от глубокого сна, в котором присутствовали какие-то ужасные сновидения. Сейчас она не помнила их, но ощущения, оставленные ими, были мучительными и тревожными.

Одевшись, она отодвинула занавеску палаты. В маленьком госпитале было тихо. Она смутно припоминала какое-то беспокойство час или два назад, но сейчас не замечала никаких признаков тревоги.

Слева от нее размещалась палата, в которой поместили Фадву. Уж конечно, никто не станет возражать, если сна взглянет на девочку. Отодвинув занавеску, Айше заглянула внутрь.

У кровати горел тусклый торшер. Под ним сидела сестра в белом халате и читала книгу. Когда занавеска зашуршала, она подняла глаза и улыбнулась, увидев Айше.

— Можно войти? — шепотом спросила Айше.

— Конечно. — Сестра отложила книгу. — Можете говорить громко — девочка вас не услышит. Она еще долго не придет в сознание.

Айше вошла в палату и задвинула за собой занавеску.

Маленькое помещение было набито оборудованием. Повсюду извивались трубки, провода и кабели. С металлического шеста к руке Фадвы тянулась капельница.

Девочка лежала под накрахмаленными белыми простынями, ее голова покоилась на высоких подушках. Ее лицо было очень бледным, глаза закрыты, вокруг них — темная синева. Дыхание девочки было частым и неровным. Светящаяся ломаная линия на маленьком зеленом экране регистрировала хрупкое трепетание ее сердца.

— Как она? — спросила Айше. Ей было неловко, что она столько времени спала, забыв о Фадве. Мысленно пообещала себе больше не оставлять девочку одну.

Сестра покачала головой:

— Неважно. Потеряно много крови, повреждения внутренних органов. Если бы у нас были соответствующие возможности... — Она пожала плечами. — Но я думаю, что она выкарабкается, хотя это займет немало времени. Надежда есть. Она сильная девочка? Я имею в виду — душевно.

— Не знаю, — сказала Айше. — Но думаю, да.

На лице сестры было написано изумление.

— Я думала, что она ваша дочь.

Айше покачала головой:

— Нет. Родители у нее умерли. И не думаю, что у нее остались родственники.

Сестра оглянулась на спящую девочку, и Айше увидела, что ее рука сжалась. Ей было чуть больше двадцати лет, она еще уязвима, еще слишком впечатлительна.

— Бедняжка, — прошептала сестра.

— А что с моим другом Бутросом? — спросила Айше.

— Точно не знаю. Я провела тут почти весь день. Вы лучше спросите доктора Фишави — кажется, он лечит вашего друга. — Она посмотрела на часы. — Сейчас он дежурит. Вы найдете его в комнате для персонала.

— Спасибо.

Айше подошла к кровати, нагнулась и осторожно поцеловала Фадву в лоб. Девочка пошевелилась от прикосновения.