— Господин премьер-министр, вы получили шоколад, который я вам посылал?

— Шоколад? Ах да. Да, конечно. Получил на той неделе. Спасибо огромное. На нем был такой милый бантик. Просто чудесный.

— Но сам шоколад вам понравился? Я могу прислать вам еще, вы только скажите. Наш человек в Брюсселе посылает мне его каждую неделю.

— Ну, Перси, если быть честным до конца, то на мой вкус он чуть-чуть слишком горький. Чуть-чуть французский, если вы понимаете, что я хочу сказать.

— Он бельгийский.

— Да, конечно. Вы же упоминали Брюссель. Но все равно, Перси, все равно. Может быть, вам это покажется плебейством, но я предпочитаю настоящий продукт. «Милк Трэй Гэлэкси» — что-нибудь такое. Вот это для меня. Да, Перси, каждому — свое.

— Вы правы, разумеется. Каждому — свое.

В дверь постучали, и в кабинет заглянул какой-то подобострастный лакей в полосатых брюках:

— Простите, сэр. Мистер Хэвиленд не желает чаю или кофе?

— Господин премьер-министр, я надеялся, что нам не будут мешать.

— Вы правы, Перси, вы правы. Хоукинс, вы не можете заглянуть попозже? Я уверен, что мистер Хэвиленд захочет выпить кофе после нашего разговора. — Он многозначительно взглянул на часы. — Если будет время.

— Хорошо, сэр. — Хоукинс удалился, успев бросить в сторону Хэвиленда обиженный взгляд.

— А теперь, Перси, выкладывайте, что у вас там.

— Конечно, господин премьер-министр. Именно затем я и пришел.

Хэвиленд взял свой дипломат, весьма симпатичную вещицу от Бруно Мальи, который жена подарила ему на Рождество три года назад, и достал из него пачку бумаг. Большинство из них имели гриф «Совершенно секретно», но Хэвиленд мог бы запросто оставить их на империале автобуса и уйти домой, насвистывая. Он сам «засекретил» их перед уходом — только для того, чтобы поразить воображение премьера, «нашего маленького Джонни». Будь он проклят, если принесет сюда действительно секретные материалы.

— Ятак понял со слов министра иностранных дел, что со времени нашего последнего разговора произошли некоторые изменения.

— Вы правы, господин премьер-министр. Вам, конечно, известно, что к власти в Египте пришел новый человек?

— Да, мне сообщили вчера вечером. Вы что-нибудь о нем знаете?

Хэвиленд покачал головой:

— Очень мало, сэр. Темная лошадка. Явился из джунглей или что у них там растет. Но, впрочем, там вообще черт знает что происходит. Судя по всему, они не в состоянии справиться с эпидемией чумы.

— Да, ужасно. Есть ли шансы, что новый президент пойдет на какие-нибудь уступки, допустит в страну представителей ВОЗ? Депутаты уже получают пачки запросов. Правительство обвиняют в бездействии.

Хэвиленд пожал плечами:

— Как я уже сказал, сэр, этот Куртуби — темная лошадка. Судя по всему, он из твердолобых. А это означает, что теперь ситуация скорее ухудшится, чем улучшится. С другой стороны, я получил намек, что он готов иметь дело с Западом.

— Неужели? Правда? — Брови премьер-министра поднялись, совсем как у персонажа мультфильма.

Хэвиленд достал из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги. Он сам сочинил это послание прошлой ночью, после разговора с сэром Лайонелом.

— Пришло сегодня рано утром, сэр, из Европы. Мне не хотелось бы сейчас вдаваться в подробности, сэр.

— Что это такое?

— Похоже, что-то вроде стенограммы совещания, сэр. — Хэвиленд через широкий стол передал листок.

Премьер министр быстро проглядел документ, затем поднял глаза на Хэвиленда:

— Перси, что вы из этого заключаете?

— Ну, сэр, по-моему, тут все ясно.