— Майкл?

— Да? Что такое?

— Вон там на стене я вижу надпись.

Айше поднялась и сняла лампу с гвоздя. Подойдя к стене, она подняла свечу, и в ее пламени стал виден фрагмент большой росписи с фигурой фараона, обращающегося к Анубису. Над фигурой царя виднелась длинная надпись черной краской. Поднявшись на цыпочках, Айше протерла ее рукой.

Надпись была вполне разборчива. Айше медленно начала читать.

— "Хиат-сеп меджу, абд меджу, ахт су 21, хер хем ен нетжер нефер неб атву насут-биту..." — Она остановилась. — Года второго, первого месяца Разлива день 21-й под Правлением доброго брата, господина двух земель, Царя Верхнего и Нижнего Египта, Сенвосрета, сына Ра, Хакауре, даровавшего жизнь навсегда и навечно, Ра-Харахти...

Она снова сделала паузу.

— Ты слушаешь?

— Конечно.

— Хакауре — первое имя в картуше фараона Сенвосрета III, пятого царя двенадцатой династии. — Айше ненадолго задумалась. — Я не помню точно, но он жил где-то в первой половине двенадцатого века до нашей эры. Продолжать?

Майкл кивнул.

— "...Птаха Южной — Стороны — Его — Стены, Владыки Онхтоу, Мут, Госпожи Ишру и Хунс-Неферхотпе, поднявшегося на трон Гора над Живыми, как и его отец Харахти, навсегда и навечно". Боюсь, что в те дни им приходилось долго добираться до сути. «В этот день закончена пирамида Великий Бог Ра на Горизонте Атона».

— Извини, я не понял. Они считали, что пирамида — Бог?

Айше покачала головой:

— Нет. У каждой пирамиды есть свое собственное имя. «Прекраснейшая из всех пирамид» или «Пирамида Духа Ба». Эта пирамида называется «А Ра'м ахт Атон».

Внезапно она замолчала.

— Айше в чем дело?

Она беспомощно посмотрела на него. В ее широко открытых глазах был ужас.

— О Боже, Майкл, я знаю, что это за место.

Он почувствовал, как его пробирает дрожь.

— Оно упоминается в папирусе птолемеевского периода, где объясняется происхождение одного греческого слова. В древнем египетском письме не было гласных. Поэтому греки просто добавляли их.

Она умоляюще посмотрела на Майкла, как будто его непоколебимый английский здравый смысл мог уберечь ее от открывшегося ей знания.

— Армагеддон, — произнесла она еле слышно. — «А Ра'м ахт Атон» превратилось в Армагеддон. Вот куда мы попали, Майкл. Вот что это за место.

Глава 79

Он был готов ко многому, но только не к этому. Его стражи вели его — заботливо, но неуклонно — по длинным коридорам и шахтам пирамиды, пока не оказались у высокой двери из эбенового дерева, инкрустированной иероглифами из слоновой кости, которые он не мог прочесть. Внутри огромной могилы — именно так он думал о пирамиде — было ужасно холодно, и ему казалось, что они никогда больше не увидит солнца. Маленькие желтые лампочки не могли разогнать тьму внутри каменной громады.

Его заставили ждать. Его не оскорбило их неуважение к его сану. На улице в Белфасте он лишился только amour propre, которым когда-то обладал, и даже папский престол не вернул его. Но угроза насилия, едва скрываемое желание, даже нетерпение применить его, как всегда, вызывало у него тошноту и отвращение.

Появился Голландец, никуда не торопящийся, неулыбчивый, явно не замечающий ни холода, ни темноты.

— Пора, — сказал он.

Один из сопровождающих открыл дверь, второй положил руку Папы на свое плечо и помог ему войти.