Глава 12

Каир, понедельник, 22 ноября

Второй год подряд зима становилась для Египта тяжелым проклятием. Люди с безумными глазами, похожие на пророка Иеремию, ходили по залитым дождем улицам, предсказывая грядущие разрушения. Мороз сковал фундаменты старых зданий. Снег выпал на юге, где его никогда не бывало. Время от времени Нил окутывало туманом, и в пустыне поблескивал лед. Блеяние коз эхом отдавалось среди высоких утесов. Во всем виделись зловещие предзнаменования, и горизонт окрашивало кровью.

* * *

Он видел ее почти каждый день. Много ночей они проводили вместе, хотя продолжали жить раздельно, ради соблюдения приличий и из-за слежки за Айше. За последние полгода строгость нравов приобрела в Египте чрезвычайное значение. Чем сильнее портился климат, тем мрачнее становились люди. Каждый день на улицах можно было наблюдать длинные процессии. Мужчины и женщины в черных одеждах скандировали до хрипоты лозунги, а на следующий день опять выходили на улицы, чтобы скандировать их снова.

На базаре повсюду продавались «Рушди». Так называли тряпичных кукол в виде бородатого мужчины, самых разных размеров и в разных костюмах. Общим у них были красные глаза и торчащие из висков маленькие рога. Куклу нужно было подвешивать за шею на маленькой деревянной виселице. На лбу куклы синими и белыми нитками была вышита Звезда Давида. Люди вывешивали кукол в окнах или прикрепляли к заднему стеклу автомобиля. «Рушди» охотно принимали в подарок. Дети любили играть с куклой, выступая в роли палачей.

Майкл и Айше продолжали жить своей жизнью, зная, что в любой момент «Рушди» могут превратиться из кукол в людей, а игрушечные виселицы — в настоящие. Майкл читал свой курс в университете. Число его студентов сильно сократилось. Его взгляды становились у учащихся все менее популярными, и он то и дело оказывался вовлеченным в бурные дискуссии с бородатыми молодыми людьми, обзывавшими его подпевалой империалистов, и Майкл не знал, что им отвечать.

Айше проводила большую часть времени в гробнице Нехт-Хархеби, где она по-прежнему работала с Махди. Тайну мумии они сохранили. Махди и его ассистент Бутрос Шидьяк сожгли останки Рашида Манфалути в музейной топке. Заменив их неопознанной мумией из хранилища, они утаили ужасное открытие от совета директоров. Айше по-прежнему ничего не говорила последователям мужа, которым нужно было верить, что когда-нибудь он вернется из плена и станет каким-то мессией, вроде Христа или тайного Имама. Она молчала, думая, что раскрытие тайны не принесет пользы. В прессе проскальзывали намеки на скорое освобождение Рашида в обмен на жизнь фундаменталистов, приговоренных к смерти в Танте, где они убили семерых членов местного совета. Где-то затевалась сложная игра.

Был холодный день, в воздухе ощущалось приближение снегопада. Электричество к вечеру отключили, и город погрузился в темноту. Люди собирались вокруг керосиновых или газовых горелок, ужиная при свечах или слушая по радио новости, которые уже не были для них новостями.

Майкл и Айше шли вдоль реки, взявшись за руки. Поблизости никого не было, и они были уверены, что за Айше не следят. Темнота скрывала их. Несмотря на все трудности, их взаимное чувство не ослабло и не прошло. За время, которое они провели вместе в Каире, оно только окрепло. Майкл никогда не подозревал, что можно говорить с кем-нибудь настолько откровенно. Мысли и чувства текли из него рекой: в постели после занятий любовью, за обедом, на прогулке, в кафе и ресторанах. Вся его жизнь была перевернута с ног на голову и открыта Айше, как будто он жаждал, чтобы она одобрила не только его теперешние поступки, но и все, сделанное или несделанное, из страха, что это может настроить Айше против него и навсегда испортить их отношения.

— Что с тобой, Майкл? Я никогда не видела тебя таким раньше.

— Каким?

— Мрачным.