Поезд остановила религиозная полиция, новообразованная «шурта динийя» или «мухтасибин», созданная частично по образцу ранних исламских стражей общественной морали, частично — в подражание печально знаменитым саудовским мутавинам. За недолгое время, прошедшее с момента ее основания, слухи об ее репутации разошлись по всей стране, и не осталось никого, кто бы не испытывал ужас перед ней. Мухтасибы клялись стоять на страже религиозных традиций, дабы «насаждать добро и искоренять зло». Как и у большинства фанатиков во все времена, их энергия уходила главным образом на последнее. Они исполняли приказания не нового, урезанного в правах, исламского парламента, а маленькой группы старших шейхов эль-Азхара. Они были вездесущими и безжалостными.

Они вырывали фарфоровых кукол из рук маленьких девочек и шахматные фигурки из пальцев их отцов: и то и другое противоречило закону, запрещающему идолопоклонство. Они обливали экскрементами конфеты с ликером и ломали руки фармацевтам, чьи микстуры от кашля содержали спирт. На узких улицах и в шумных универмагах они набрасывались на женщин с непокрытыми головами и избивали их своими тростями. Они наугад останавливали прогуливающиеся парочки и проверяли их документы: если они были не женаты, их арестовывали и предавали суду. Они надзирали за публичными сожжениями богохульных книг, начиная от перевода «Сатанинских стихов», выполненного Надимом эль-Алави, и кончая романами Наджиба Махфуза.

Забыв об окружающем, Майкл смотрел, как мужчин, женщин и детей небольшими группами выводят из поезда и строят в шеренги под прицелом ружей. То, что столь многих из его спутников могли счесть грешниками, казалось ему одновременно поразительным и чудовищным. Мухтасибы систематически обшаривали поезд, начиная от первого класса с кондиционерами воздуха и кончая переполненными отделениями третьего класса. Майкл никогда не видел, чтобы египетский поезд был таким тихим, а его пассажиры — настолько запуганными. Он подумал, не его ли ищут мухтасибы.

Двое мужчин в белых одеждах вошли в отделение, своими пронзительными глазами уже обшаривая нестройные ряды пассажиров, выискивая грех среди вопиющей нищеты. Майкл решил, что будет в безопасности, если не потеряет головы.

Документы Майкла были тщательно изготовлены для него Абд эль-Фарид Нассимом, самым умелым изготовителем поддельных бумаг во всей Александрии. Они уже помогли пройти ему через множество проверок. Он был уверен в них. Его лицо и одежда тоже не вызовут подозрений.

— Исмак айх?

Майкл поднял голову: усталый, измученный человек, которого легко забыть.

— Твое имя? — повторил мухтасиб. Майкл осторожно рассматривал его из-под полуприкрытых век. Твердый рот, сонные глаза, кожа, натянутая на скулах, тонкая и светлая на висках. Такой не пойдет на компромисс.

— Юнис.

— Юнис кто? Как твоя фамилия?

— Зухди.

— Громче!

— Зухди, господин.

— Покажи документы.

Майкл полез в карман пиджака и достал потрепанный бумажник. Из него он извлек удостоверение личности и другие документы. Несмотря на холод, несмотря на свою уверенность в выдающемся мастерстве Абд эль-Фарида, он чувствовал, что начинает потеть. Мухтасиб внимательно просмотрел документы. Майкл пытался понять, почему к нему проявляют такое внимание. Может быть, его фотография уже разослана по стране?

— Адрес?

Майкл повторил адрес, заученный наизусть.

— Род занятий?

— Учитель. Я преподаю английский. Для поступающих в университет.

— В Шубре?

— Нет, господин. Люди в Шубре не могут позволить себе нанимать учителей. Я главным образом преподаю в домах Миср-эль-Джадиды.