— Ты думаешь, Айше мертва?

Пол склонил голову и тихо покачал ею:

— Не знаю, Майкл. Я не ясновидец. Видит Бог, хотел бы я им быть. Но я знаю не больше, чем ты.

Майкл впервые заметил, что его брат поседел. Он вспомнил, каким красивым и сильным Пол был в детстве, с каким удовольствием он тренировался. Пол привлекал женщин сильнее, чем он. Пол играл в футбол, плавал на каноэ, занимался альпинизмом в Шотландии. И он заплатил свою цену за обладание здоровым телом и духом. Как ему, должно быть, теперь одиноко. Майклу захотелось протянуть руку и погладить Пола по щеке. Он подумал, что, вероятно, это тяжелее всего для священника — не знать ласки.

— Что такое? — спросил он.

Почему Пол так смотрит на него? На мгновение между ними повисла тишина — напряженная, тревожная.

— Я думаю, — тихо сказал Пол, — возможно, для Айше было бы лучше, если бы она была мертва.

Глава 31

Снег покрыл Каир непроницаемой оболочкой. Побеленные купола и минареты с полумесяцами издали казались сошедшими с рождественской открытки. Над вершиной Цитадели могла бы сиять звезда. А на грязных окраинах огромного города пастухи в лохмотьях выводили свои стада в зимние поля.

Однако на улицах, внизу все очарование пропадало. Люди дрожали от холода, пробираясь через грязные сугробы и замерзшую слякоть. Люди мерзли в квартирах — здешние дома не были рассчитаны на такую погоду, и меньше всего — в самых старых кварталах, в трущобах Миср-эль-Кадимы.

Отец Пол Хант брел навстречу резкому ветру по темной улице в Вавилоне. Он ощущал запах едкого дыма гончарных печей на краю пустыни, отдалявшего Миср-эль-Кадиму от Города Мертвых, лежавшего дальше к востоку. На узких, извилистых улицах преобладал другой запах, запах нищеты. Снег и ветер не могли его побороть.

Увидев старика, протянувшего руку за милостыней, Пол наклонился и опустил несколько монеток в сморщенную ладонь. Старик на мгновение поднял на него глаза, сжал своими руками руки Пола в жесте благодарности. «Аллах юбарик фик, — прошептал старик. — Аллах юбарик фик». На тыльной стороне его запястья Пол увидел синий византийский крестик. Он улыбнулся и зашагал дальше.

Вавилон — Баб-Альюн или равнина Альюн — был древним селением, из которого позднее вырос Каир. Греки называли его Вавилоном. Римский император Траян воздвиг здесь укрепленную башню, назвав поселение «Вавилоном Египетским». Когда пришли мусульмане, они построили вокруг свой первый город: Эль-Фустат, «военное укрепление». Когда исламский город начал разрастаться к северу, Вавилон и его окрестности стали «Старым Каиром», обнесенным стенами районом, населенным коптами и евреями, местом кладбищ и церквей, монастырей и синагог, благовоний и призраков, мрачных руин, прячущихся за высокими стенами.

Сейчас евреев здесь не осталось, большинство коптов перебрались в Шубру, а те, кто побогаче, — в Гелиополь или Миср-эль-Джадиду. Некоторые церкви были отреставрированы для туристов, которым надоели избитые маршруты. У их обшарпанных стен по-прежнему толпились священники и монахи, пение литургии все так же раздавалось за узорными решетками, ароматы тошнотворно-сладких благовоний плыли воскресными утрами по улицам. Но жизнь ушла отсюда, дух давно покинул эти места.

Пол чувствовал уныние всякий раз, как приходил сюда, — из-за мрачных, голодных улиц и темных стен без окон. Из-за людей, на лицах которых виделись столетия лишений. Из-за старых святых, скучающих в заброшенных алтарях. Но главным образом из-за того, что он узнал, что скрывалось здесь за стенами и решетками, увешанными иконами.