Он стоял, слегка согнув и расставив ноги, чем-то напомнив Хоффману скорпиона, держа в правой руке на уровне головы длинный клинок. Он показался крупнее, чем в прошлый раз, в этой своей кожаной куртке; и не было никакой возможности проскочить мимо него. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга, потом мужчина спокойно заговорил — оказалось, что у него на удивление хорошая речь.

— Zurück. In die Badewanne. — Он указал в сторону ванной комнаты ножом, и Александр покачал головой. Он не понимал. — In die Badewanne, — повторил мужчина ободряюще, показывая ножом на ванну.

После еще одной бесконечной паузы Хоффман обнаружил, что его конечности начали выполнять приказ. Рука отодвинула пластиковую занавеску, ноги неуверенно переступили через край ванны, тяжелые ботинки встали на дешевый пластик. Мужчина вошел в ванную комнату. Здесь было так тесно, что он заполнил собой почти все пространство. Он потянул за шнур, и над раковиной загорелась лампа дневного света. Мужчина закрыл за собой дверь.

— Ausziehen, — сказал он и на этот раз добавил перевод: — Снимай одежду.

В своей длиной кожаной куртке он выглядел как мясник.

— Nein, — сказал Хоффман, затряс головой и поднял руки ладонями вверх, призывая мужчину вести себя разумно. — Нет. Ни за что.

Мужчина коротко выругался — Александр не понял смысла его слов — и резко взмахнул ножом. Лезвие просвистело так близко, что Хоффман, прижавшийся спиной к углу под душем, почувствовал, что оно отсекло кусок от его куртки, который упал в ванну. На миг показалось, что это часть его плоти, и он быстро сказал:

— Ja, ja, хорошо. Я все сделаю.

Ситуация была настолько дикой, что показалось, будто это происходит не с ним, а в другой реальности, где опасность не столь велика. Хоффман с трудом вытащил руки из рукавов, словно выбирался из смирительной рубашки. Одновременно он пытался придумать, что сказать, чтобы его положение перестало быть таким смертельно опасным.

— Вы немец? — спросил он, а когда мужчина не ответил, стал вспоминать те немногие слова, которые выучил, когда работал в ЦЕРНе. — Sie sind Deutscher?

Ответа не последовало.

Наконец, ему удалось сбросить испорченную куртку, которая так и осталась лежать у его ног. Затем он снял пиджак и протянул его мужчине с ножом; тот жестом показал, что пиджак следует бросить на пол ванной комнаты. Хоффман начал расстегивать рубашку. Он решил, что будет продолжать раздеваться до тех пор, пока не останется обнаженным, но, если мужчина попытается его связать, начнет сопротивляться — да, он будет драться. Лучше умереть, чем стать беспомощным.

— Зачем ты это делаешь? — спросил он.

Мужчина посмотрел на него так, словно тот был трудным и упрямым ребенком, и ответил на английском:

— Ты сам меня пригласил.

Ошеломленный Хоффман не сводил с него глаз.

— Я тебя не приглашал.

Нож слегка дернулся.

— Продолжай, пожалуйста.

— Послушай, это неправильно…

Хоффман расстегнул рубашку и позволил ей упасть на пол, вслед за пиджаком. Он напряженно размышлял, прикидывая риски и шансы. Затем взял край футболки и потянул ее вверх. Когда он ее снял, то увидел голодные глаза мужчины и почувствовал страх. Однако он нащупал слабость у своего противника: у него появился шанс на спасение. Александр заставил себя скомкать футболку и протянуть ее своему мучителю.