— Вот, — сказал он, а когда мужчина собрался взять футболку, Хоффман слегка переставил ноги на дне ванны для лучшего упора. — Вот, держи…

И прыгнул вперед.

Удар получился довольно сильным. Ему удалось сбить мужчину с ног, нож отлетел в сторону, и они упали на пол. Их тела так переплелись, что они даже не могли ударить друг друга. Хоффман хотел только одного: выбраться из жуткой тесноты ванной комнаты. Он попытался подняться на ноги, ухватившись одной рукой за раковину, а другой — за шнур выключателя. Однако они выскользнули из его рук одновременно. Стало темно, и Александр почувствовал, как что-то тянет его за лодыжку вниз. Он ударил каблуком другой ноги, и мужчина взвыл от боли. Хоффман принялся нащупывать в темноте ручку двери, одновременно нанося удары ногой, почувствовал, как его стопа соприкоснулась с костью — он очень надеялся, что попал по черепу со стянутыми в хвост волосами.

«Нужно продолжать его лягать, пока он внизу», — злобно подумал Хоффман, нанося один удар за другим.

Противник повизгивал от боли, сжавшись в позе зародыша. Когда показалось, что тот больше не опасен, Хоффман распахнул дверь ванной комнаты, выбрался в спальню, рухнул на деревянный стул, опустил голову, и его моментально вырвало. Несмотря на жару в комнате, его трясло от холода. Он понимал, что должен забрать свою одежду, вернулся к ванной комнате и, осторожно толкнув дверь, услышал шаркающие звуки изнутри. Мужчина пытался блокировать дверь, Хоффман сильно надавил на нее, его противник хрипло застонал и отодвинулся в сторону. Александр переступил через него и забрал свою одежду и нож. Затем он вернулся в спальню и быстро оделся.

«Ты сам меня пригласил», — вспомнил Хоффман его слова. Что это значит?

Он проверил мобильный телефон. Сигнал все еще отсутствовал.

В ванной комнате мужчина склонился над унитазом. Он повернул голову, когда вошел Хоффман, который наставил на него нож и посмотрел без всякой жалости.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Мужчина повернул голову и сплюнул кровью. Александр осторожно подошел поближе, присел на корточки и принялся изучать своего противника с расстояния полуметра. Ему было около шестидесяти, хотя точно определить возраст Хоффман не мог — мешала кровь из рассеченной над глазом кожи, которая заливала лицо незнакомца. С трудом преодолевая отвращение, Хоффман взял нож в левую руку, наклонился вперед и распахнул кожаную куртку. Мужчина поднял руки, позволяя себя обыскать. Во внутреннем кармане Александр нашел бумажник и темно-красный паспорт Европейского союза. Немецкий. Хоффман открыл его. Мужчина на фотографии был не слишком похож на того, что лежал на полу. «Йоханнес Карп, родился 14.04.52 в Оффенбахе», — прочитал он.

— И ты всерьез станешь утверждать, что приехал сюда из Германии, потому что я тебя пригласил?

— Ja.

Александр отпрянул.

— Ты псих.

— Нет, придурок, это ты спятил, — сказал немец, в котором проснулся боевой дух. — Ты сам сообщил мне коды твоей сигнализации. — Кровь запузырилась в углах его рта. Он выплюнул на ладонь зуб и посмотрел на него. — Ein verrückter Mann!

— И где приглашение?

Немец слабо кивнул головой в сторону спальни.

— Компьютер.

Хоффман встал и помахал ножом перед лицом Карпа.

— Не двигайся, понял?

В спальне он уселся на стул и открыл ноутбук. Компьютер тут же заработал, и на экране появилось его собственное лицо. Качество фотографии оставляло желать лучшего — судя по всему, это было увеличенное изображение с камеры наблюдения. Его засняли, когда он смотрел на камеру, ни о чем не подозревая. Понять, где сделан снимок, Хоффман не сумел.