— Что я могу вам предложить, инспектор? — с очередной улыбкой спросил Квери. — Чай, кофе, вода?

— Думаю, чай, раз уж я с англичанином. Благодарю вас.

— Два чая, Эмбер, милая, пожалуйста.

— Тебе звонили, Хьюго, куча народа.

— Да, можно не сомневаться. — Квери распахнул дверь кабинета и посторонился, пропуская вперед Леклера. — Пожалуйста, присаживайтесь, инспектор. Прошу меня простить, это займет несколько секунд.

Он проверил монитор. Европейские рынки довольно быстро двигались «на юг». DAX опустился на один процент, CAC — на два, FTSE — на полтора. Евро понизился больше чем на цент относительно доллара. У Хьюго не было времени проверить все позиции, но баланс прибылей и убытков показывал, что за сегодняшний день ВИКСАЛ-4 заработал 68 миллионов долларов. И все же было во всем происходящем нечто зловещее, и, несмотря на хорошее настроение, Квери чувствовал, что приближается буря.

— Ну все отлично, — сказал он, с удовлетворенным видом откидываясь на спинку кресла. — И когда же вы поймаете маньяка, который влез к Алексу?

— Пока еще не поймали. Насколько я понимаю, вы с доктором Хоффманом работаете восемь лет.

— Все верно. Мы основали нашу компанию в 2002 году.

Леклер вытащил блокнот и ручку и показал их Квери.

— Вы не против, если я?..

— Я — нет, но Алекс стал бы возражать.

— Простите?

— У нас запрещено использовать бумагу внутри компании, а нам с вами — газеты и блокноты. Считается, что компания полностью перешла на цифровую запись информации. Но Алекса здесь нет, так что не беспокойтесь.

— Звучит немного эксцентрично. — Леклер сделал заметку в своем блокноте.

— Да, можно и так сказать. Или что все здесь окончательно спятили. Но тут ничего не поделаешь — таков Алекс. Он гений, а они видят мир совсем не так, как мы. Существенную часть своей жизни я трачу на то, чтобы объяснить мотивы его поведения простым смертным. Как Иоанн Креститель, я иду перед ним. Или за ним.

Хьюго вспомнил о ленче в «Бо Риваж», когда ему пришлось дважды оправдывать поведение Хоффмана перед простыми смертными. Сначала, когда тот опоздал на полчаса: «Алекс прислал свои извинения, сказав, что работает над решением очень сложной задачи». Потом внезапно сбежал из ресторана, когда подавали очередное блюдо. «Ну это же Алекс, друзья, — очевидно, на него опять снизошло откровение». И хотя многие ворчали и закатывали глаза, они были готовы принять такое поведение Алекса Хоффмана. В конечном счете тот вполне мог появиться голым с гавайской гитарой в руках, пока он выдавал доход, равный восьмидесяти трем процентам в год.

— А вы не могли бы рассказать, как познакомились с ним? — спросил Леклер.

— Конечно, это произошло, когда мы начали работать вместе.

— И как же это случилось?

— Вы хотите услышать всю любовную историю? — Квери закинул руки за голову и облокотился на спинку кресла, положив ноги на письменный стол, — его любимая поза. Он всегда охотно рассказывал про знакомство, хотя делал это уже сотню раз, постепенно превращая ее в корпоративную легенду: так Сирс встретил Роубака, Роллс — Ройса, а Квери — Хоффмана. — На Рождество я был в Лондоне, искал большой американский банк. Мне требовался исходный толчок, чтобы создать фонд. Я знал, что сумею без проблем собрать деньги, поскольку у меня имелись нужные контакты, но отсутствовал план игры, который позволил бы действовать с дальним прицелом.