Сару взволновал этот абсурдный монолог, из которого она уловила, что у Джейми есть слабое место. Она решила остаться, чтобы доставить удовольствие парню, почти своему ровеснику, который считал, что стоит на пороге смерти.

Это была странная ночь. До сих пор она отдавалась в пользование своим партнерам; Джейми пользовался ею сам, не спрашивая ни ее мнения, ни ее разрешения. В отличие от других мужчин он не ослабевал от секса. Он получал удовольствие со смакованием чудовища, которое уверено в своем праве. Он не стонал: «Нет, не делай так», он ничего не слышал. Все парни, к которым Сара прижималась, даже самые тупые, были облагорожены феминизмом последних двадцати лет. В кровати они находили в себе силы просить разрешения на некоторые вольности, не возражали при первом же отпоре… только не Джейми. «У меня впечатление, что я сплю с пережитком девятнадцатого века, — думала она в то время, как он ласкал ее тело. — Трапперы, наверное, занимались любовью таким же образом».

Это был какой-то анахронизм. Сара чувствовала себя белой путешественницей из приключенческих романов, изнасилованной дикарями. Неожиданно наслаждение захватило ее, и она упрекала себя за это, так как надеялась остаться хозяйкой положения до конца.

«Как глупо, — думала она, — как банально! Девочка из хорошей буржуазной семьи, которая связалась с неисправимым хулиганом».

Такая обыкновенная точка зрения на происходящее ее до того смутила, что Сара смылась на заре, не разбудив Джейми. Она чувствовала отвращение, а не гордилась тем, что совершила. «Это была не ты, — твердила она себе. — Такое на тебя не похоже».

Сара попыталась себя убедить: пообещай, поклянись! Она должна была выбросить из головы это короткое приключение, вернуться в свою обычную среду. После возвращения на факультет эпизод с Джейми принял размеры микроба, растворенного в пенициллине. Он стерся из ее памяти. Каждая девушка из буржуазных семей хотя бы раз в жизни переспит с автомехаником, пожарным или мойщиком окон, — это часть неприятностей юности, как угри на лице. Надо «сделать это», чтобы никогда больше об этом не думать. Глупо, вульгарно и так банально!

— Почему от таких типов всегда балдеют? — спросила она Дженнифер Подовски, свою соседку по комнате. — Чаще всего эти парни просто грязные идиоты, а мы их считаем сексуальными рабами.

— Скорее всего потому, что это запрограммировано в нашем мозгу с доисторических времен, — отвечала Дженни рассеянно. — Те, кто идет против природы, обязательно влюбятся в симпатичного мужика, интеллигентного, респектабельного, который принимает тебя как равную.

— Значит, я — обезьяна? — спросила Сара.

— Конечно, — подтвердила Дженни. — Мы все обезьяны в поисках красивой гориллы. Такова генетика, и ничего с ней не поделаешь. Продолжаем вести себя по схемам, написанным для неандертальцев. В тебе всегда жила обезьяна, которая ищет крутого мужика, способного сделать тебе красивых малышей и защитить их.

Сара вышла из комнаты напуганной. Намек на малышей оживил в памяти утверждение Джейми: «Ты от меня забеременеешь, и все противозачаточные таблетки мира ничего не смогут с этим поделать».