Он рассказал — кое-что, не все. Определенные вещи опустил. Он не знал, почему умолчал кое о чем или кого он оберегал, но о наркотическом поцелуе и о трупе в реке рассказывать не стал. Зазвонил телефон. Луиза вышла в переднюю.

— Это Альфредо, — сказала она, вернувшись.

Джек непонимающе посмотрел на нее.

— Риелтор — агент по продаже недвижимости. Хочет пригласить меня пообедать. Сегодня вечером.

— Только женатые мужчины сразу берут быка за рога.

— Я сказала ему, что ты — мой брат. Он ждет у телефона. Кого бы найти, чтобы посидел с Билли?

Джек оглянулся: иных кандидатов, кроме него, не было.

— Ох! Конечно, посижу.

— Правда? Это ничего?

— Иди. Мы с Билли прекрасно проведем время. Иди; человек ждет.

— Не торопи меня. Полагаю, любой серьезный парень способен подождать у телефона по крайней мере пятьдесят секунд.

Они посидели еще несколько мгновений, в упор глядя друг на друга, прежде чем Луиза ответила Альфредо, что сможет пойти с ним.

— Сидеть с ребенком? Я не хожу туда, где есть ребенок, — сказала Натали.

Джек прижал трубку щекой к плечу и качал плачущего Билли, стараясь его успокоить. Ничего не помогало. Билли устроил рев спустя две секунды после того, как Альфредо увел Луизу.

— Ладно, забудем. Я просто так предложил.

Несколько секунд трубка молчала, потом Натали сказала:

— Но для тебя я сделаю исключение. Буду через час.

Она приехала на мотороллере «веспа», известив о своем прибытии его немощным сигналом и несколько раз вывернув ручку газа. Оставив мотороллер под окном, влетела в дом и сразу направилась на кухню, словно прекрасно знала, где что здесь расположено.

С собой она привезла пиццу в картонной коробке. Первым делом заглянула в бар и долго гремела бутылками, пока не нашла вино по вкусу. Билли на руках у Джека перестал реветь и с любопытством глядел на нее.

— Так вот он какой, внук Тима. Славный малыш.

— Билли, поздоровайся с Натали.

— Адок! — сказал Билли.

— И похож на Ника, — добавила она, опытной рукой извлекая пробку.

— Ник?

— Ну да, его отец.

— Ты знаешь его отца?

— Тим говорил мне, что его отец — Ник. А так, кто знает их настоящих отцов? Можешь ты с уверенностью сказать, кто твой отец?

Джек с таким видом принял стакан вина, словно в нем был вирус.

— Ник? Кто такой Ник?

— Ник, — повторил за ним Билли. — Ник-ник-ник-ник.

— Ну, что тут обсуждать? Ник был одним из тех юнцов, о которых я тебе рассказывала. Бродяжничает где-то. Может, уже умер.

Джек неожиданно сообразил, что Натали говорит о Николасе Чедберне, молодом художнике, чьи картины все еще висели в чикагской квартире отца. Он начал вспоминать, почему Луиза не хотела, чтобы кто-нибудь знал, кто отец Билли.

— Слушай, если встретишь Луизу, лучше ничего ей не говори. Она думает, что никто ничего не знает.

— Ты покормил малыша?

— Покормил?

Хотя Натали поначалу отказывалась прийти, с Билли она управлялась очень умело. После того как они совместно расправились с пиццей, она подхватила мальчишку на руки и принялась щекотать ему под подбородком, тискать, подбрасывать в воздух, ползать с ним по полу, играть, сменила подгузник. Насколько беспомощен был Джек, настолько умелой оказалась она.

— Приходилось работать нянькой, — сказала Натали. — Но меня всегда увольняли, потому что каждый папаша норовил меня завалить.

Натали понесла Билли осматривать дом, и Джек заподозрил: это предлог, чтобы проверить, что изменилось в доме с тех пор, как она была тут в последний раз.