— Мухлик, — опять нежно сказала Эвелина, оперлась на руку Лапидуса и встала с унитаза.

— Подожди, — сказал Лапидус, — я тоже хочу…

— Тебе посветить? — спросила Эвелина.

— Посвети, — сказал Лапидус и протянул ей зажигалку.

Эвелина щелкнула зажигалкой, и Лапидус зажурчал.

— Наверное, я бы даже вышла за тебя замуж… — сказала Эвелина.

— Когда? — внезапно спросил Лапидус.

— Никогда, — ответила Эвелина и добавила: — Я же сказала, наверное… То есть, если бы ты не сел не в тот троллейбус, и мне не пришлось подсаживать тебя в машину в эту жуткую грозу…

— То есть, никогда? — поинтересовался Лапидус, стряхивая оставшиеся капли с головки члена.

— Не в этой жизни, — тихо сказала Эвелина, а потом вдруг добавила: — Слушай, а как ты подглядывал?

— Что — подглядывал? — не понял Лапидус.

— Ну, в детстве…

— Через дырку, — так же тихо ответил Лапидус. — Было плохо видно, так что на самом деле я ничего не видел…

— А что ты хотел увидеть? — спросила Эвелина.

— Сама знаешь, — огрызнулся Лапидус.

— Вот это? — спросила Эвелина и взяла его руку.

Она взяла его руку и положила себе между ног.

Лапидус почувствовал ладонью ее мокрую щелку.

— Помоги мне, Великий Бог! — не сдержавшись, закричал Лапидус, швыряя ненужным уже луком в приближающегося льва.

И тут он увидел, как внезапно откуда–то сзади, из этого месива разъяренных львиных и людских тел, перемешавшихся в один большой клубок, появилось несколько странных тварей. Первая вцепилась льву в гриву, вторая — в горло, третья, увернувшись от лапы, хватанула его зубами за бедро, да так, что фонтаном брызнула кровь. Лев зашатался и рухнул, не добежав каких–то пары локтей до Лапидуса. Твари уже гнали остальных, лучники вновь пускали стрелы, нубийцы махали своими копьями, солнце перевалило за зенит, жара становилась нестерпимой, кровь в висках пульсировала так мощно, что — казалось — еще мгновение, и вены с артериями не выдержат, лопнут, и Лапидус истечет кровью прямо здесь, на самом краю безлюдной пустыни Нуб, на противоположном краю которой — берег Великого моря, за которым еще земли, вот только когда и как сможет он их увидеть?

— Нравится? — спросила Эвелина, обнимая Лапидуса за шею.

— Прямо здесь? — спросил Лапидус.

— Нам опять помешают, — нежно сказала Эвелина, гладя промежность Лапидуса.

— Кто? — спросил Лапидус, так и не найдя в себе сил оторвать ладонь от ее мокрой щелочки.

— Они нам опять помешают, — грустно сказала Эвелина, — но там, в другой жизни, я бы вышла за тебя замуж…

— Я устал, — внезапно проговорил Лапидус, — я так устал!

Он устал, зато охота подошла к концу, тела убитых львов валялись там, где их настигла смерть. Двое лучников погибли на месте, один истекал кровью, как истекали кровью и двое копейщиков–нубийцев. Лапидус стоял перед тем самым огромным львом, который чуть не лишил его жизни, и думал о том, что пройдет пять дней, и он опять окажется в своем дворце, рядом со жрецами и царедворцами, писцами, женами и наложницами. Распорядитель охоты приказал самым сильным лучникам начать снимать со львов шкуры.