— Я сейчас кончу, — сказал толстяк, — прямо тебе в руку…

Лапидус опять провел языком по своим губам и начал наклоняться к промежности толстяка.

— Вечером, — запыхтел толстяк, — давай, встретимся вечером!

Лапидус убрал руку и откинулся на спинку своего кресла.

— Дай телефон, — взмолился толстяк и приготовил листок бумаги и ручку.

— Запиши свой, — нежно сказал Лапидус, — я позвоню сама!

Толстяк дрожащей рукой накарябал номер и протянул бумажку Лапидусу.

— Прекрасная обучаемость, — сказала Эвелина, — из тебя получается баба что надо!

Лапидус не ответил, он медленно открыл дверь, выставил сначала одну ногу, потом аккуратно вынес из машины вторую, поправил на плече сумочку, повернулся к толстяку и сказал:

— Позвоню, как смогу, малыш!

Толстяк ничего не ответил, он лежал в своем кресле и походил на дохлую рыбу.

— Ты только жди! — добил его Лапидус и пошел к черному входу в здание.

Было то ли девять, то ли десять, то ли самое начало одиннадцатого — впрочем, Лапидуса это больше не волновало, время осталось во вчера, время уехало не в том троллейбусе.

Черный ход был открыт, из черного хода можно было пройти сразу на третий этаж, тот самый, где и был кабинет начальницы.

Лапидус хотел пройти через черный ход, а выйти — через центральный.

Но прежде, чем выходить, надо было сделать одно дело. Лапидус опять улыбнулся, остановился на площадке второго этажа и подошел к раскрытому окну. За окном был вид на улицу, машина толстяка все еще стояла там, где остановилась три минуты назад. Или две. Время по- прежнему не играло никакой роли, и Лапидусу от этого становилось только веселее.

Лапидус открыл сумочку, достал из нее косметичку и решил подкрасить губы. Перед начальницей надо было предстать как перед начальницей, то есть — без изъянов. Лапидус посмотрелся в зеркальце, подкрасил губы и убрал косметичку обратно в сумочку. За спиной раздались шаги, Лапидус даже не обернулся.

— Ну у тебя и выдержка! — сказала ему восхищенно Эвелина.

— Сучка, — каким–то совершенно нейтральным тоном сказал Лапидус и увидел, как машина толстяка потихоньку стала отъезжать от обочины.

«Я тебе позвоню, — вдруг подумал Лапидус, — может быть, если все пойдет так, как надо!»

— Что ты задумал? — спросила настороженно Эвелина.

Лапидус ничего не ответил и пошел на третий этаж.

До кабинета начальницы надо было миновать восемь дверей. Когда Лапидус работал на этом же этаже, то его дверь была за номером три. Сейчас она была приоткрыта и оттуда раздавались голоса. Лапидус прошел мимо легкой, чуть вихляющей походкой. Грудь больше не сваливалась ни вправо, ни влево, грудь была высокой и привлекательной, Лапидус был ей доволен. Единственное, что мешало — черные штаны и черные плавки сильно резали Лапидусу задницу, но с этим он ничего не мог поделать, разве что идти совсем другой походкой. Не своей, не Лапидуса. То есть той легкой и вихляющей, какой он сейчас и шел.

Кабинет начальницы был под номером девять. То есть, на двери была цифра девять, но за дверью было еще две двери. Одна — девять «а», другая — девять «б». За девять «а» сидел заместитель. А перед как «а», так и «б» еще сидела секретарша. Она должна была бы спросить Лапидуса, к кому это Лапидус идет и зачем.

Лапидус открыл дверь, секретарши не было. Дверь девять «а» была закрыта — заместителя, судя по всему, тоже не было. За девять «б» была начальница, вот только Лапидус точно знал одно: она его не ждала.