Смрад. Дыра в стене завалена тушами лошадей и ослов, коз и овец — не пройти. Отряд отчаянных головорезов, спрятавшись под щитами, обтянутыми сырой воловьей кожей подобрался к подножию башни — обитое железом бревно: и ра-раз! и два! — навались, ребята! Сверху хлынуло кипящее масло, воск и смола, и камни падают.

— Святой оо-а… я… ду-у… я… в рай… попаду… я?.. в ра-а-а?..

— В рай? А как же, сын мой, обязательно в рай. Куда ж ещё? Иже всем человеком хотяй спастися и в разум истины приити, не хотяй смерти грешному, но обращения и живота; и душу раба Твоего… Э-э… Как зовут тебя, сын мой?

Чётки? — нож, кривой. Кровь — хлынула, горло: от уха до уха — улыбка, счастливая: — …ы-ы-ы-кх-х!..

— Хорошее имя.

Высокий, в рясе, поднялся, суставы хрустнули в коленях. Ветерок, дымный, на миг приподнял клобук: обожённая серой Хапхана пасть цвета гнилого мяса, опарыши вместо зрачков.

Тварь облизнулась: вкусно, жирная spirit, откормленная — грязью, чёрной копотью. Крест? рубец? Гроб Господень? — да кто ж в молодости не заблуждался?! Кто глупостей не натворил?! Главное, вовремя покаяться, снять с души добро.

Кишки — скользкие; улыбка? — умиротворение!

Раздвоённым языком по дёснам: жи-и-ирная душ-ша!!

И теперь прощённая.

…поле боя. Стоны, боль — раненые. Грешники есть?! а?! — ага! — хе-хе, работы непочатый край! Всем помочь надо, успеть пока конкуренты не расстарались.

— В рай?.. А как же, дети мои, обязательно!! В рай, куда ж ещё?! Да, Аббадон?!! Да, Асмодей?! В рай!!!

PS: indulgentiae plenaria (лат.) — полное прощение.